Из воспоминаний жительницы блокадного Ленинграда
Ирины Алексеевны Зимневой

С-ПЕТЕРБУРГ, 27 янв — РИА Новости, Александр Кудрявцев.

Об ужасах блокады Ленинграда рассказано немало. Но в тяжелые времена случались и чудеса — как, например, в жизни легендарной блокадницы Ирины Алексеевны Зимневой. От вражеских бомб ее спасла подаренная мамой кукла Валечка, а во время войны сберегла человеческая любовь.

Поезд ушел в небо
Семья Ирины жила в доме на углу Литейного проспекта и улицы Пестеля. Когда началась война, отец ушел на фронт, мама работала заведующей лабораторией по испытанию стали на Кировском заводе, где ковали броню будущей Победы: танки.
когда угроза блокады стала реальной, из Ленинграда отправили эвакуационный эшелон с детьми. Мне было два года десять месяцев. На прощание мама сунула в кармашек моего передника куклу Валечку. Сказала: «Береги эту куклу, никому ее не давай». Конечно, говорила это не из жадности, а чтобы я хранила вещь, связанную с домом. Чтобы я, когда будет страшно, могла взять ее в руки. Чтобы не было одиноко среди чужих людей. Мама думала, что нас увезут в мирную жизнь. А мы уехали в войну», — рассказывает Ирина Алексеевна.

«Точной информации, сколько нас было в вагонах-теплушках, до сих пор не найти, сведения засекречены. Детей подсаживали и на остановках во время следования состава. Кто-то умирал прямо в дороге — еды в эшелоне не было, нас не кормили восемь дней. На станциях нянечки успевали сбегать за кипятком, и все. Наверное, взрослые рассчитывали, что 350 километров маршрута мы проедем за полдня. Но из-за трудностей военного времени этот путь занял больше недели», — говорит блокадница.
Некоторые вагоны были забиты маленькими пассажирами, большинство вынуждены были стоять или сидеть, спать приходилось по очереди. Тех, кто умирал в пути, в поезде оставлять было нельзя. Взрослым приходилось выбрасывать тела из вагонов прямо на ходу.

«На станции Лычково Новгородской области нас в первый раз высадили, чтобы покормить. А когда объявили посадку, и мы сели в эшелон, прилетели немецкие самолеты, начали бомбить поезд. Я была в первом вагоне, который от бомб пострадал больше всех. Он практически сгорел. Все дети, кроме меня, в нем погибли», — рассказывает Ирина Алексеевна.
После налета бомбардировщиков выживших отправили встречным поездом в Ленинград. На следующий день местные жители принялись разбирать детские останки. Местный паренек Алеша увидел в груде тел куклу. Он попытался ее поднять и обнаружил, что игрушка крепко зажата в детской руке. И услышал плач. Живая… Оказалось, что прямо над девочкой взрывом загнуло железный прут, на который рухнули обгоревшие доски. В полости образовался воздушный «мешок», позволивший ребенку дышать.
О тех событиях Ирина Алексеевна знает по рассказам старших попутчиков, которым тоже посчастливилось выжить — двухлетний ребенок вряд ли смог бы запомнить весь этот ужас. Они же рассказали, как крепко прижимавшую к себе куклу девочку забрала семья нашедшего ее паренька в деревню Белый Бор.

Жмых вместо пирожных
В семье Алеши было пятеро детей, маленькая Ира стала шестым ребенком. Когда в деревню пришли немцы, их всех вместе с матерью и бабушкой выгнали из дома. Переселились в землянку на болота, там от холода и сырости скончались двое детей. Мать Алеши отправилась к линии фронта и передала Иру советским бойцам — поняла, что больше не сможет уберечь девочку. Спустя 44 года Алексей и Ирина случайно встретятся снова.

«Выяснили, кто я и откуда, по метке с именем и адресом, которую мама нашила мне на одежду. В Ленинград меня забрал мой дядя Николай, прилетели туда на самолете. С возвращением в родной город связано и первое детское воспоминание — как меня страшно рвало, когда вышла из самолета», — рассказывает Ирина Алексеевна.
Начались тяготы блокадной жизни. В холодные дни рубили с мамой на дрова старинную мебель, чтобы согреться, жгли книги в печке-буржуйке. Когда мама уходила на Кировский завод, она отводила дочку в детский садик «Очаг» на улице Чайковского. Там можно было поесть целых два раза в день. На завтрак давали кружку кипятка с маленьким кусочком хлеба, на обед — тарелку жидкой манной каши. Ужина не было.»

«Есть нам хотелось всегда. Помню, когда приезжала в детсад лошадь с подводой, из торбы на ее морде так вкусно пах жмых, что мы тайком таскали его и жевали. Это было лучше всякого пирожного», — вспоминает она.
Вечером дома мама отдавала свой хлеб дочке. Спать ложились пораньше, чтобы не думать о еде

В блокадном садике воспитательницы читали детям сказки. На воздухе не играли, берегли силы. Как-то раз вывели погулять — мальчики и девочки построились в цепочку и, взявшись за веревочку, чтобы не потеряться по дороге, прошли за воспитательницей по улице туда и обратно.
Но и в голодные времена дети оставались детьми, некоторые шалили. Однажды воспитательница в наказание заперла в чулане мальчика, который дергал за косу соседку. Сначала он плакал, потом начал истошно кричать. Дети испугались, попросили воспитательницу простить озорника. Когда та открыла дверь чулана, оказалось, что лицо и руки мальчика объели крысы.

Всеобщая радость
«В день прорыва блокады мы пошли в Преображенский собор, который действовал всю блокаду, поставить свечки. Мама радовалась, что начинается новая жизнь. А потом, в Пасху, представляете, после голода — крашеные яйца! Творожный кулич! Такое сильное впечатление, что врезалось в память на всю жизнь!» — рассказывает блокадница.
«Помню, как в город вошли наши танки. Техника шла по Литейному проспекту. Мама мне сказала: «Эти танки сделала я. Это мои танки, запомни!». И такая гордость за маму была! Еще одна всеобщая, большая радость — День Победы. После этого известия люди обнимали друг друга на улицах», — говорит Ирина Алексеевна.
Мирное время в разрушенной войной стране требовало новых подвигов — трудовых. Мама болела, отец скончался после ранений, когда дочери исполнилось 12 лет. Взрослой Ирине пришлось стать рано. Сама ходила в магазин, с риском для жизни мыла высокие окна квартиры. Сама ездила за дровами на склады на Лиговку, потом во дворе их пилила и колола. Часто управляться с этой работой помогали случайные, но не равнодушные прохожие.

Ирина поступила в РГПУ имени Герцена и выучилась на учителя физики.

«Я все время возилась с детьми, мне нравилось их организовывать на разных играх. В седьмом классе стала вожатой, в восьмом — комсоргом. Когда встал вопрос, куда поступать после школы, сомнений уже не было. Педагогом я решила стать, глядя на своего классного руководителя, которая относилась к ученикам, как к своим детям», — рассказывает блокадница.
Она признается, что до сих пор не может пройти мимо человека, который нуждается в помощи: «Наверное, из-за того, что все детство видела беду и сама прошла через многое, чужое горе ближе становится».
Сегодня Ирина Алексеевна полна света и сил. Она — мать, бабушка и прабабушка, член Совета общественного движения «Бессмертный Ленинград», работает со школьниками, организовывает концерты для блокадников. Среди хобби — увлечение фотографией, любимая тема съемки — русская природа.