Философия есть наука о природе ценностей. Главенство одного вещества или субстанции над другими определяется философией. Приписывая важность тому, что остаётся по устранению всего второстепенного, философия становится истинным показателем значимости в сфере спекулятивной мысли.

Априорная миссия философии состоит в установлении соотношения явления вещей и их невидимой причины или природы.

«Философия, — пишет сэр Уильям Гамильтон, — определялась различными людьми по-разному: Цицероном — как наука о вещах божественных и человеческих и об их причинах; Гоббсом — как наука о действиях причин; Лейбницем — как наука о достаточном основании; Вольфом — как наука о вещах возможных, насколько они возможны; Декартом — как наука о вещах, выводимых из первых принципов; Кондильяком — как наука о вещах чувственных и абстрактных; Тенеманном — как наука о применении рассудка к обоснованным им вещам; Кантом — как наука об отношении всего познания к необходимым целям человеческого разума; Крюгом — как наука об исходной форме „эго“ или умственного „я“; Фихте — как наука наук; Шеллингом — как наука об абсолютном; или же как наука об абсолютном отсутствии различия идеального и реального, и Гегелем или тождество тождественности и нетождественности» (см. «Лекции по метафизике и логике»).

Шесть традиционных философских дисциплин таковы: метафизика, имеющая дело с такими абстрактными предметами, как космология, теология и природа вещей; логика, имеющая дело с законами человеческой мысли, или, как часто её называют, «учение об ошибках»; этика — наука о морали, индивидуальной ответственности, или учение о природе блага; психология — наука, посвящённая исследованию и классификации тех феноменов, которые имеют умственное происхождение: эпистемология — наука, имеющая дело главным образом с природой самого познания и вопросами о том, может ли оно существовать в абсолютной форме; и эстетика — наука о природе и осознании прекрасного, гармонии, изящества и благородства.

Платон рассматривал философию как величайшее благо, ниспосланное божеством человеку. В XX веке, однако, она стала тяжеловесной и запутанной структурой произвольных и несогласованных понятий, каждое из которых тем не менее поддерживается неоспоримой логикой.

Возвышенные теоремы старой Академии, которые Ямвлих уподобил нектару и амброзии богов, были столь искажены сомнением — которое Гераклит считал болезнью ума, — что божественный напиток вряд ли был бы понятен сейчас этому великому неоплатонику.

Убедительное свидетельство всё большей поверхностности современной науки и философии состоит в их постоянном дрейфе в сторону материализма.

Когда Наполеон спросил великого французского астронома Лапласа, почему тот не упомянул Бога в своем «Трактате о небесной механике», математик наивно ответил: «Сир, я не нуждался в этой гипотезе!»

В своём трактате «Об атеизме» Фрэнсис Бэкон выразительно резюмирует ситуацию таким образом: «Мелкая философия сподвигает ум человеческий к атеизму, а глубокая философия приводит его к религии».

Аристотель открывает свою «Метафизику» такими словами: «Все люди естественно хотят познавать». Чтобы удовлетворить эту общую потребность, раскованный человеческий интеллект исследует крайние пределы воображаемого пространства и воображаемого «я» в поисках отношений между единым и множественным, причиной и следствием, Природой и её основаниями, разумом и его источником, духом и его субстанцией, иллюзией и реальностью.