Был мерзлый декабрь и метель с обжигающим ветром.
Квартал городской, где заносы из снега в полметра.
Брёл пёс одинокий дворовый… Продрогший, голодный,
попавший в тиски этой стылой и злой непогоды.
На улице темень и негде согреться в округе.
А жизни фитиль задувает безжалостно вьюга.
Подъездная дверь у высотки чуть-чуть приоткрыта:
замешкалась бабка, вернувшись с котомками с рынка.
И он проскользнул через щель в кубик тёплой площадки,
от этих людей ожидая хоть малость пощады.
Нет места в собачьей душе на двуногих обидам:
из них большинство и ругается только для виду.
В угол шмыгнул и прилёг на бетон виновато.
Жалкий, ослабший, дрожащий комок рыжеватый.
Бабка ворчала беззлобно, мол, нету порядка.
Лифт отворился и вышел мужчина опрятный.
Взглядом вонзился в лежащую псину, как шилом. — Ах ты, мразина! Пшёл вон из подъезда, плешивый!
Дверь прозвенела замком и… по рёбрам — ногою!
Иней на трупе — как саван над вечным покоем…
Реквием замёрзшему псу
© fregatt 27
