Как странно — я не жду звонка,
для встречи тоже нет причины.
Ты и близка, и далека
на много лет теперь отныне.

В твоих глазах огонь погас,
в словах спокойствие и холод.
Мы есть — и нет навеки нас
друг — другом надышавшись вволю.

Как переменчив пестрый мир,
как динамично все в природе!
Изгоем прежний стал кумир —
другие звезды в небосводе.

Глядит на мир завороженно
нетленная моя душа
с восторгом вечно-обнаженном,
не понимая ни шиша.

Ее пинали и ломали,
словами втаптывали в грязь,
она ж осталась как вначале —
как будто только родилась.

И странно то, что чем ей горше
она становится светлей,
пронзительней, ранимей, тоньше
и небу вечному милей.

утверждаешь: я дрянь, прям как мною любимое боско,
просто фантик красивый, никчёмная шумная скука.
говоришь ты обидно, словами бьёшь больно и хлёстко.
только я буду той, кто однажды подаст тебе руку.

восклицаешь: жесток мир, превратен, нелеп и ужасно коварен.
ты теряешь друзей, под конец выставляя им счёт.
но, когда окунёшься в пучину своих мрачных таен,
я одна буду той, кто оттуда тебя спасёт.

ненавидишь меня, потому что я видела много:
твою злость, твою слабость и то, как за разом раз
ты беж…
… показать весь текст …

Не приложу ума, что с миром стало:
Благонадежных тьма, надежных — мало.

Усердные сменили милосердных,
Приятели друзей сменили верных.

Кто помогает старикам и вдовам,
Коль слово «старость» стало бранным словом?

Она идёт — и мир стирает
Границы времени и слов,
В ней ночь и утро, лёд и пламя,
В ней суть желаний и основ.

В изгибах — линии бессмертны,
В губах — ответ и тайный зов,
И прикоснуться — словно к ветру,
Что был, но не был, и не вновь…

Познать её — как свет растратить,
Коснувшись снова упустить.
Она — как тайна в отражении,
Которой суждено манить…

Печалюсь ли о чём- то? Да ничуть!
Признаю, мне порой бывает сложно,
Такой уж мне дарован видно путь-
Сквозь дебри потрясений, и, возможно,
Что Ангел, в горе шепчущий слова:
-Терпи, родная, Бог с ним, обойдётся!
В который раз напомнит- я жива,
Когда мой мир, в осколки, разобьётся.