Постелила тёплые постели,
Вдоль дорог включила фонари, —
Эта ночь прощается с апрелем
И за всё его благодарит:
За капель и первые цветочки,
И за небо в синей новизне,
И за то, что не поставил точку
В этой восхитительной весне.

А февралю с рожденья недодали,
Задели честь, на день урезав стаж —
Устроит всем разнос, начнёт скандалить,
Кому до срока хочется в тираж.

Ветрами бить, метелить беспощадно
И дебоширить будет сгоряча,
А самое обидное — досадно
Нести весну на собственных плечах.

Мелькают дни, и годы вереницей,
Сбивая с ног, нахально прутся в дом,
А вот, поди ж ты, по ночам не спится,
Когда звенят апрели за окном.

Когда под трескотню дворовой птицы
Весна трубит оранжевый рассвет,
Я, надевая платьице из ситца,
За ней ступаю радостно вослед.

И хочешь петь и жизнью наслаждаться,
Когда природа восстаёт от сна, —
Я возвращаю юные семнадцать,
И будет так, покуда есть весна.

В Питере двадцать два,
с минусом, между прочим.
Утром болит голова
после морозной ночи.
Где там моя весна,
вдруг, заблудившись, плачет…
В Питере двадцать два —
это зима чудачит.
Ты нам долги прости,
после сочтёмся, слушай,
только весну впусти
и отогрей нам души.

К утру растворяются, как рафинад
В фаянсовой чашечке чая,
Молочные звёзды, и ночь наугад
От сети луну отключает.

В окно ветерок ароматы принёс —
Настой свежих рос на жасмине,
И прерван полёт мой фантазий и грёз
На самой его середине.

Звонок в телефоне мурлычет: пора,
И снова Земля завертелась,
И снова на подвиг иду со двора,
А так на край света хотелось.

Долгие проводы — лишние слезы…
Город в сугробах увяз по колено
В зябких объятьях февральского плена,
В крепких тисках ледяного мороза.
Утренний выход в безбрежную снежность,
День пережить, холода превозмочь,
Вечером чаем согреться, а в ночь
Снится весна и молочный подснежник.