Антонио Гауди: Архитектор от бога…
Фраза: «Гауди либо сумасшедший, либо гений» стала крылатой, и её применяют, описывая творчество и жизнь архитектора. А почему нет? Ведь архитектор считал своим предназначением понять устройство мира и возводить его вместе с самим Богом…
В течение своей жизни Антонио Гауди-и-Корнет (1852−1926) воплотил в жизнь восемнадцать проектов архитектуры и большая часть зданий, выстроенных по проектам каталонского зодчего, расположены в Барселоне. Этот город был и домом архитектора и его лабораторией, в которой он ставил необыкновенные архитектурные опыты. Каталония вообще является местом довольно необычным и вовсе не потому, что она сливает воедино готику и мавританский стиль.
Барселона — черно-желтого цвета?
Между прочим, согласно каталонской символике, черный — цвет траура, и желтый — цвет позора. Так что такси в Барселоне везут на себе траур и позор.
Как и все в Барселоне, это — память о Гауди.
Антонио Гауди погиб в том самом городе, который сам построил: не было бы Гауди — не было бы Барселоны.
Фортуна улыбнулась Гауди во время его творческого роста. У него произошла встреча с человеком, разделяющим его взгляд на архитектуру. Крупный промышленник, меценат и эстет Гуэль Эусебио стал для Гауди «финансовым» ангелом хранителем. Архитектор завершил в 1883 г. дом касса Винсенс, своеобразная интерпретация дворцов тысяча и одной ночи, которая привлекла внимание Гуэля. После чего он и познакомился с его автором.
Для своего дружественного покровителя архитектор создал городской особняк (1886−1888) и усадьбу (павильоны) (1885−1888). Немногим позже он работал над проектом парка Гуэль (1903−1910). Город-сад, возникший на лысой горе — Монте Пелада, первоначально задумывался как убежище от развивающихся индустриальных кошмаров ХХ века. Предполагалось поделить парк на шестьдесят частей и реализовать участки для строительства домов состоятельных людей.
Однако, были проданы всего два участка, и один из них купил сам Гауди. Самое оптимистичное творение архитектора имело главную достопримечательность — скамью-змею, ставшую необыкновенным памятником бесконечности. Поверхность скамьи испещрена странными, магическими символами и знаками. Даже этот нереализованный проект не смог разлучить двух друзей.
В 1962 году архитектурный ансамбль Парка Гуэля был объявлен Художественным памятником Барселоны, в 1969 году — памятником национального значения, а в 1984 году парк Гуэля вместе с другими творениями Антонио Гауди включён в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО.
Своей мировой известностью она обязана именно этому полусумасшедшему архитектору, строившему причудливые дома без инженеров-проектировщиков, без чертежей, без расчетов и без предварительного плана.
Здания с глазами вместо балконов, дворцы с зоопарком на крыше, литые ворота в виде дракона, кружевные башни, динозавр, улегшийся на крышу обыкновенного городского здания, собор, только отдаленно напоминающий собор — этому человеку в Барселоне разрешали все, и он по-настоящему старался.
Барселона была небольшим заштатным местечком, пока в ней не появился странный человек, носивший в кармане сырые яйца (потому что яйцо — символ красоты и вечности), ненавидевшему прямые углы (потому что прямой угол — придумка человека, а от Бога — это круг), строившему дома без перекрытий (НАСА только через несколько десятилетий выработало математическую формулу, по которой рассчитываются такие постройки) и готовому воплотить в камень волшебство.
Талант Гауди заметил еще один чудак, очень богатый барселонский промышленник, Эусеби Гуэль — он позволил чудаку строить все, что тот захочет, везде, где тот захочет, и так, как тот захочет.
Так Гауди получил в единоличное распоряжение Барселону — и, надо сказать, мало кто из получавших в единоличное распоряжение какой бы то ни было город, был так же милосерден к людям, искусству и красоте.
7 июня 1926 года Антонио Гауди, как обычно, прогуливался по городу, вглядываясь в облака — именно их он считал совершенными созданиями природы, дающими художнику творческую идею.
Ему было семьдесят четыре года, он был очень плохо одет — не потому, что не мог себе позволить, а потому, что сиюминутное всегда было ему чуждо.
А в Барселоне только-только пустили трамвай.
И старик не заметил железное чудовище.
Ни один извозчик не тронулся с места, ни один автомобилист не рискнул подвезти несчастного — было очевидно, что раздавленный старик не заплатит за проезд.
Его доставили в больницу для нищих стражи барселонского порядка.
Три дня город, сбиваясь с ног, искал своего Гауди — но никто не догадался искать его в больнице для нищих.
Там он и умер, не приходя в сознание.
И тогда барселонская мэрия приказала всем извозчикам и всем таксистам города отныне и на веки веков носить на себе цвет траура по великому Гауди и цвет позора человеческой черствости.
А Гауди оказался куда милосерднее к Барселоне, чем мэрия.
