-
«…Именины, именины у Кристины — Полон дом гостей…» — послышалось вдруг с улицы.
 — Никак, хахаль Кристинкин приехал, — выглядывая в окно сказала Тамара Сергеевна. — Точно, он, окаянный… Опять до утра гудеть будут, спать никому не дадут.

Плотно прикрыв балкон, она подхватила поднос и удалилась на кухню.

Константин Николаевич хотел было спрятать телефон, но рука его замерла на полдороги.
 — Что? — Владимир Петрович попытался поймать сосредоточенный взгляд друга.
 — «Именины у Кристины…» — весело пропел тот, и подмигнул Баранову.
 — И?..
 — А не позвонить ли нам, дражайший друг Володя, любезному нашему однокласснику Вадиму Андреевичу Сисячко?
 — Сисяю? Зачем??? — Владимир Петрович едва не поперхнулся колой. Этого заносчивого хмыря он не видел уже много лет, и не имел ни малейшего желания пересекаться с ним и в грядущем.
 — Он нам поможет.
 — Вадька? Мне? Поможет? — Владимир Петрович криво усмехнулся и покрутил пальцем у виска. — Мы ж с ним с первого класса воевали. И вряд ли он забыл кулаки Вовчика Баранова…
 — Ой, Вован, двадцать лет с выпускного прошло, а ты все такой же балбес, — засмеялся Волков, глядя на злорадную физиономию приятеля.
 — А чем Сисяй может помочь? — спросил Владимир Петрович, вдруг сообразив, что он что-то упускает.
 — Он же поэт.
 — Ну, кропал там стишки какие-то в школе… С тетрадочкой все ходил… И что?
 — Ты не в курсе? — удивился Константин Николаевич. — Он же сейчас хитовый поэт-песенник!
 — Какой? — переспросил Владимир Петрович, вытаращив глаза.
 — Хитовый. Хиты пишет, понимаешь? Для известных исполнителей.
 — Не свисти, Котя! Нету никакого поэта Вадима Сисячко! У меня в машине радио весь день трындит, — хоть разок, да упомянули бы! — Владимир Петрович, торжествующе скрестил руки на груди и снисходительно посмотрел на друга.
 — Ну и упертый ты, Баранов! «Черную орхидею» слышал? «Черная орхидея плачет под дождем. Страстной любви мулатки Художник с надеждой ждет».
 — Хочешь сказать, это Вадька сочинил?
 — Он. А еще вот эту: «Цвет у тоски — зеленый, Узнал я в шестнадцать лет. Купил бутылку мартини, И взял на стриптиз билет».
 — Ёпт… Эта ж хрень из каждого утюга уже полгода орет! Неужели правда — Сисяйка? — Владимир Петрович почесал в затылке и скорчил гримаску, не в силах переварить полученную информацию.
 — Он. Только теперь наш Вадик не Сисячко, а Нетленный. Вадим Нетленный, понял?
 — Нифига себе…

Владимир Петрович разлил по рюмкам остатки водки и выпил, не дожидаясь приятеля.
 — Слушай, откуда ты все это знаешь? Про Вадьку, песни эти дурацкие… — спросил, помолчав, Владимир Петрович. И с издевкой процитировал недавнюю реплику друга: — «Чтоб Костик Волков по шансону встревал?!» А по попсе, значит, Костик Волков вполне себе да?
 — Да нет. Мне эта попса вот уже где! — кисло поморщился Константин Николаевич, проведя ребром ладони по горлу, — Это все «Морская волна».
 — В смысле? — не понял Владимир Петрович.
 — Радиостанция. Специальная, для моряков. — пояснил Волков. — Вот раньше связь с берегом строго по расписанию была — радиограммы приняли, поздравления от жен/друзей/родственников послушали, и адье — спутник ушел. А сейчас проблем нет — «Морская волна», будь она неладна, транслирует круглосуточно. И семьи морякам все сообщения через нее шлют. А радиоточки на современном корабле — во всех помещениях, включая гальюн, имеются.
 — Так это ж хорошо! А то спутник — тю-тю, а вдруг не всем эти… радиограммы передали? А если день рождения у кого… А его не поздравили. Обидно ж!
 — Ох, если б только сообщения! — Константин Петрович страдальчески вздохнул. — Они ж музыкальные приветы шлют. Пачками!!! Как новая песня появится — так жена мужу ее обязательно сразу заказывает! Ну зачем??? Мужик, к примеру, Гребенщикова всю жизнь слушает, или по «Рамштайну» прется, а ему Стаса Михайлова или Бабкину с музыкальным приветом посылают.
 — Жесть!
 — Жесть, — согласился Константин Николаевич, распечатывая вторую бутылку.
 — Тебе, Котя, в «Угадай мелодию» надо, — хохотнул Владимир Петрович.
 — Я эту «угадайку» у себя пресекать уже задолбался! Знаешь, как наши моряки сейчас развлекаются? Делают ставки: кому какой «привет» прилетит.
 — На деньги, что ли? — не поверил Баранов.
 — На щелбаны, — съязвил Константин Николаевич, и снова вздохнул. — Сначала все в шутку было, а потом… Двоих штурманов и механика на берег списал — реальный тотализатор устроили говнюки, прикинь?
 — Да, весело у вас…

-
Люди без пары нередко страдают от ощущения одиночества и собственной ненужности, от недостатка внимания, заботы и поддержки. Но наличие семьи вовсе не гарантирует отсутствие всех этих ощущений. А порой даже усиливает их, добавляя к «букету» чувство абсолютной безысходности.

-
Я стою на давно не стриженной лужайке и смотрю. Дом постарел, стал изрядно обшарпанным, но он все еще такой, каким сохранился в моей памяти.

Хотя нет… Что-то изменилось.

Возле двери больше не стоит деревянная корзинка для молочника. Она там всегда стояла — сколько я себя помню. И розовый куст в кадке у крыльца… Он совсем засох.

Мама… Жаль, что я больше никогда тебя не увижу. Я не успел… Этот чёртов новый доктор! Он ни за что не желал меня отпускать! Он говорил: «Мистер Найкин, вам запрещ…
… показать весь текст …

-
Тост за успех предприятия не заставил себя ждать. Приятели чокнулись сначала тяжелыми хрустальными рюмками, затем, заговорщицки перемигнувшись, подостывшими уже мясными пирожками, и отправились на балкон перекурить это дело.
 — И все-таки я не понимаю… — чуть смущенно проговорил Владимир Петрович, медленно выпуская струйку дыма прямо в забрызганное звездами небо. — Ну напишет он песню… И что? Споют, да и забудут. Феклухе то от этого какая польза?
 — Баранов… — Константин Николаевич скорчил ст…
… показать весь текст …

- — А, — Волков обреченно махнул рукой и принялся копаться в телефоне: — Так… ага… нет, не то… О! Вот он, наш Вадик.
 — А откуда у тебя телефон Сисястого?
 — Да мы с ним в самолете вместе летели в прошлом году. Я к матери в гости, а он на фестиваль какой-то… Не помню уже. Пообщались… Я тебе не рассказывал разве?
 — Нет, — Владимир Петрович глянул в окно. — Слушай, а не поздно звонить-то? Ночь на дворе. Спит, может…
 — Не волнуйся, — хохотнул Константин Николаевич. — Он же — богема. Это нормальн…
… показать весь текст …

- — Вот если б твоя Арбатская не канула в Лету, а стала б знаменитой, как Мадонна…
 — Мадонна! Скажешь тоже, — Владимир Петрович скептически усмехнулся и покачал головой.
 — Ну не Мадонна, — Константин Николаевич отмахнулся, — Пусть — как Пугачева… Или как Ёлка хотя бы…
 — Кто? — удивленно поднял бровь Баранов.
 — Ну такая, с башней на голове, как у нашей русички, помнишь? «Завтра в семь двадцать две, я буду в Борисполе Сидеть в самолёте и думать о пилоте…» — безбожно фальшивя запел Волков.…
… показать весь текст …