- — Вот если б твоя Арбатская не канула в Лету, а стала б знаменитой, как Мадонна…
 — Мадонна! Скажешь тоже, — Владимир Петрович скептически усмехнулся и покачал головой.
 — Ну не Мадонна, — Константин Николаевич отмахнулся, — Пусть — как Пугачева… Или как Ёлка хотя бы…
 — Кто? — удивленно поднял бровь Баранов.
 — Ну такая, с башней на голове, как у нашей русички, помнишь? «Завтра в семь двадцать две, я буду в Борисполе Сидеть в самолёте и думать о пилоте…» — безбожно фальшивя запел Волков.

«…Чтобы он хорошо взлетел и крайне удачно сел Где-нибудь в Париже…» — подхватил Владимир Петрович, прикладывая палец к губам и указывая глазами на дверь дочкиной комнаты.

«…а там ещё немного и — Прова-а-анс!» — закончили они в унисон почти шёпотом.
 — Ну и что? При чем тут моя Фёкла?
 — А при том! Как думаешь, кто-нибудь стал бы дразнить тёзку знаменитости?
 — Ага, сравнил! Кто ж в здравом уме дочку Ёлкой назовет? Это ж псевдоним, не иначе!
 — Дурак ты, Вован! Фёкла Арбатская — это тоже псевдоним. На самом деле она Танька какая-нибудь, Маринка, Ленка… Да и фамилия… Вот ты знаешь, кто такая Алла Агеева? — спросил Константин Николаевич, заметив тень недоверие на лице друга.
 — Нет…
 — А Маша Распутина?
 — Да кто ж ее не знает? — поморщился Владимир Петрович, наконец уразумев, о чем толкует приятель. — Да какая разница? Про Арбатскую все равно никто не помнит.
 — Ну и ладно! Нужно найти какую-нибудь другую Фёклу знаменитую.

Мужчины замолчали, тщетно копаясь в недрах своей памяти.
 — Что приуныли, мальчики? — Тамара Сергеевна как солнышком, озарила комнату своим оранжевым халатиком. Большой поднос, покачиваясь, поплыл к столу. — Вот, картошечка горячая, пирожочки с мясом… У вас тут, поди, остыло уже все…

Она поставила перед «мальчиками» глиняную миску с дымящейся жареной картошкой, другую со свежеиспеченными пирожками, сменила мужчинам тарелки.
 — Не выходила Фёкла-то? — Мужчины отрицательно помотали головами. — Уснула, наверное…

Бабуля на цыпочках подошла к закрытой двери внучкиной комнаты и осторожно нажала на ручку. Та не поддалась.
 — Снова не поужинала! — посетовала Тамара Сергеевна, возвращаясь за подносом с грязной посудой. — К лицу, опять же, бодягу приложить надо. Как она завтра в школу пойдет с таким синячищем!
 — Как обычно, — хмыкнул Владимир Петрович, — в первый раз, что ли?
 — Ой, Вова! Ну что ты за папаша такой? Она же девочка!
 — Угу… — промычал Владимир Петрович, отправляя в рот сразу добрую половину пирожка. — А она са… сама-то… в курсе… что… это самое… — девочка?
 — Ох, ну что с вами со всеми делать?! — развела руками тёща.
 — Водочки, Тамара Сергеевна? — Константин Николаевич наблюдал за семейной сценой, размышляя о превратностях судьбы.
 — Давай, — расстроенная Тамара Сергеевна снова опустила на стол взятый было поднос, — только чуть-чуть…
 — Тамара Сергеевна, а Вы не знаете какую-нибудь известную личность по имени Фёкла? — поинтересовался Волков у женщины. — Актрису там, певицу, модель, спортсменку, может быть…
 — Известную? — Тамара Сергеевна задумчиво потеребила край фартучка. — Нет, не припоминаю… А зачем это?
 — Чтоб ваша Феклуша знала, что у нее знаменитая тезка есть. С гордостью имя носила, а не стеснялась.

Все снова задумались, силясь припомнить хоть кого-то, но тщетно.
 — Может, в интернете посмотреть? — спросил наконец Владимир Петрович. — Только компьютер у Лушки в комнате…
 — Верно! — спохватился Константин, вытаскивая большой, плоский как камбала, телефон. — Не надо компьютер…

Он повозил пальцем по сенсорному окошку, бормоча под нос какие-то морские ругательства — к этому новому чудо-гаджету Волков еще привыкнуть не успел.

Тамара Сергеевна и Владимир Петрович замерли в ожидании, с трепетом наблюдая за манипуляциями толстых узловатых пальцев. Казалось — одно неловкое движение, и экран треснет, как первый осенний ледок под гусеницами трактора.
 — Черт! Ничего подходящего! Некая Фёкла Беззубова — народная сказительница, да Фёкла Толстая — журналистка и телеведущая. Но она на самом деле — Анна, — добавил Константин, заметив, как встрепенулся Баранов. — Есть еще какие-то Теклы… Но подозреваю, что это не вариант…
 — Жаль…
 — Хорошая новость: Луша — это не Феклуша. Это Лукерья. Так что с «клушей» можно справиться.
 — А как же теперь Лушеньку… вернее, Феклушеньку называть? — растерянно спросила бабушка.
 — Э… Феня, — смутившись, ответил Константин Николаевич, подумав про себя, что хрен редьки не слаще.
 — Иди ты, Волков! — рассердился Владимир Петрович, и понуро потянулся к почти опустевшей бутылке.

-
В одноразовом стакане
водку с пивом разводила,
чтобы вырубить скорее
твоего дружка-дебила.

Он приперся на ночь глядя,
с псом устроил потасовку,
съел фиалки на веранде,
с грядки выдрал всю морковку.

К петуху полез в курятник
объяснять, что куры — дуры.
На козу напялил лифчик —
… показать весь текст …

-
Люди без пары нередко страдают от ощущения одиночества и собственной ненужности, от недостатка внимания, заботы и поддержки. Но наличие семьи вовсе не гарантирует отсутствие всех этих ощущений. А порой даже усиливает их, добавляя к «букету» чувство абсолютной безысходности.

-
«…Именины, именины у Кристины — Полон дом гостей…» — послышалось вдруг с улицы.
 — Никак, хахаль Кристинкин приехал, — выглядывая в окно сказала Тамара Сергеевна. — Точно, он, окаянный… Опять до утра гудеть будут, спать никому не дадут.

Плотно прикрыв балкон, она подхватила поднос и удалилась на кухню.

Константин Николаевич хотел было спрятать телефон, но рука его замерла на полдороги.
 — Что? — Владимир Петрович попытался поймать сосредоточенный взгляд друга.
 — «Именины у Кристины…» —…
… показать весь текст …

-
Я стою на давно не стриженной лужайке и смотрю. Дом постарел, стал изрядно обшарпанным, но он все еще такой, каким сохранился в моей памяти.

Хотя нет… Что-то изменилось.

Возле двери больше не стоит деревянная корзинка для молочника. Она там всегда стояла — сколько я себя помню. И розовый куст в кадке у крыльца… Он совсем засох.

Мама… Жаль, что я больше никогда тебя не увижу. Я не успел… Этот чёртов новый доктор! Он ни за что не желал меня отпускать! Он говорил: «Мистер Найкин, вам запрещ…
… показать весь текст …

-
Тост за успех предприятия не заставил себя ждать. Приятели чокнулись сначала тяжелыми хрустальными рюмками, затем, заговорщицки перемигнувшись, подостывшими уже мясными пирожками, и отправились на балкон перекурить это дело.
 — И все-таки я не понимаю… — чуть смущенно проговорил Владимир Петрович, медленно выпуская струйку дыма прямо в забрызганное звездами небо. — Ну напишет он песню… И что? Споют, да и забудут. Феклухе то от этого какая польза?
 — Баранов… — Константин Николаевич скорчил ст…
… показать весь текст …