-
Тост за успех предприятия не заставил себя ждать. Приятели чокнулись сначала тяжелыми хрустальными рюмками, затем, заговорщицки перемигнувшись, подостывшими уже мясными пирожками, и отправились на балкон перекурить это дело.
 — И все-таки я не понимаю… — чуть смущенно проговорил Владимир Петрович, медленно выпуская струйку дыма прямо в забрызганное звездами небо. — Ну напишет он песню… И что? Споют, да и забудут. Феклухе то от этого какая польза?
 — Баранов… — Константин Николаевич скорчил страдальческую физиономию и покачал головой, но очередную шуточку, готовую слететь с языка, отпускать не стал.

Владимир Петрович вздохнул и развел руками.
 — «Олеся, Олеся, Оле-е-ся. Так птицы кричат…» — негромко пропел вдруг Волков, прислушиваясь к обрывкам мелодии, доносимых легким майским ветерком из соседнего караоке-бара. — А знаешь, меня чуть Олесем не назвали.
 — Да ну тебя!
 — Нет, серьезно! — Константин Николаевич затушил бычок и повернувшись, оперся локтями на балконные перила. — Моя маман, видишь ли, девочку ждала — ей цыганка какая-то нагадала. Шмотки все розовые понакупала — чепчики там, костюмчики, коляску тоже… И имечко дочурке выбрала — Олеся. «Сябры» уж больно ей нравились. А песня про Олесю из Полесья — так это ж мега-хит тогда был! А тут — я! Прикинь? Но матушка моя сдаваться не собиралась: — «Не Олеся, так Олесь!» — говорит. Однако ж батя вовремя смекнул, что споры-уговоры ее только раздраконят. Прихватив коробку конфет подороже, по тихой смотался в ЗАГС, и самолично получил свидетельство о моем рождении. Маман его чуть не грохнула потом, зато я стал обладателем славного имени Константин, а не дурацким Олесем.
 — Олесь… В розовой колясочке и кружавчиках… — заржал Владимир Петрович, представив капитана Волкова в кружевном чепчике с рюшечками и бантиками.

_ Ну почему? Коляску обменяли по знакомству. А вещички — это да. Часть женского гардероба нашивал во младенчестве… — Константин Николаевич улыбнулся. — Ну да фотки все равно черно-белые…

Отсмеявшись, друзья вернулись в комнату и Константин Николаевич засобирался — завтра с утра ему предстояло окунуться с головой в рабочую круговерть.
 — Давай на посошок, — сказал он, вызывая такси. — Эх, жаль, Веруню твою не увидел!
 — Ну, может до рейса заскочишь еще? У нее командировка вот-вот закончится.
 — Вряд ли, — помрачнел Волков. — Дел по горло, команду новую набирать… Теперь уж только в сентябре.

Друзья вышли в прихожую, из дверей кухни выглянула Тамара Сергеевна:
 — Уходишь уже, Костенька?
 — Пора, Тамара Сергеевна! Спасибо за угощение! Давненько вкусноты такой не едал домашней, — он наклонился и благодарно чмокнул Владимирову тёщу в румяную щечку.
 — Жениться тебе давно уж пора, Константин! — с напускной строгостью сказала Тамара Сергеевна. — Все по морям, по волнам, а своей пристани-то и нету. Старый, лысый — кому потом нужен будешь?
 — На русалке женюсь. Им без разницы, лысый — не лысый…
 — Шутишь все…- посетовала Тамара Сергеевна, закрывая входную дверь. — Ой, подожди! Сумку! Сумку забыл!

Она схватила плотный бумажный пакет, стоящий под вешалкой, и выскочила за мужчинами на лестницу.
 — Вот я болван! — хлопнул себя по лбу Константин Николаевич. — Это ж подарок для Феклы! Специально выбирал.

Он вытащил из пакета большую розовую коробку с изящной куклой внутри, утопающей в богатых кружевах шикарного черного платья.
 — Жениться! — пухлый пальчик Тамары Сергеевны легонько постучал по широкому лбу морского волка. — Совсем за временем не следишь.
 — Черт! — с досадой произнес Константин Николаевич, поняв свою оплошность. — Вроде ж недавно совсем малышкой была…
 — Давай, уж! Какая красавица! — Тамара Сергеевна полюбовалась куклой и прижала коробку к своей необъятной груди. — Пусть в серванте стоит.

-
В одноразовом стакане
водку с пивом разводила,
чтобы вырубить скорее
твоего дружка-дебила.

Он приперся на ночь глядя,
с псом устроил потасовку,
съел фиалки на веранде,
с грядки выдрал всю морковку.

К петуху полез в курятник
объяснять, что куры — дуры.
На козу напялил лифчик —
… показать весь текст …

-
Люди без пары нередко страдают от ощущения одиночества и собственной ненужности, от недостатка внимания, заботы и поддержки. Но наличие семьи вовсе не гарантирует отсутствие всех этих ощущений. А порой даже усиливает их, добавляя к «букету» чувство абсолютной безысходности.

-
«…Именины, именины у Кристины — Полон дом гостей…» — послышалось вдруг с улицы.
 — Никак, хахаль Кристинкин приехал, — выглядывая в окно сказала Тамара Сергеевна. — Точно, он, окаянный… Опять до утра гудеть будут, спать никому не дадут.

Плотно прикрыв балкон, она подхватила поднос и удалилась на кухню.

Константин Николаевич хотел было спрятать телефон, но рука его замерла на полдороги.
 — Что? — Владимир Петрович попытался поймать сосредоточенный взгляд друга.
 — «Именины у Кристины…» —…
… показать весь текст …

-
Я стою на давно не стриженной лужайке и смотрю. Дом постарел, стал изрядно обшарпанным, но он все еще такой, каким сохранился в моей памяти.

Хотя нет… Что-то изменилось.

Возле двери больше не стоит деревянная корзинка для молочника. Она там всегда стояла — сколько я себя помню. И розовый куст в кадке у крыльца… Он совсем засох.

Мама… Жаль, что я больше никогда тебя не увижу. Я не успел… Этот чёртов новый доктор! Он ни за что не желал меня отпускать! Он говорил: «Мистер Найкин, вам запрещ…
… показать весь текст …

- — А, — Волков обреченно махнул рукой и принялся копаться в телефоне: — Так… ага… нет, не то… О! Вот он, наш Вадик.
 — А откуда у тебя телефон Сисястого?
 — Да мы с ним в самолете вместе летели в прошлом году. Я к матери в гости, а он на фестиваль какой-то… Не помню уже. Пообщались… Я тебе не рассказывал разве?
 — Нет, — Владимир Петрович глянул в окно. — Слушай, а не поздно звонить-то? Ночь на дворе. Спит, может…
 — Не волнуйся, — хохотнул Константин Николаевич. — Он же — богема. Это нормальн…
… показать весь текст …