Каждому человеку нужно иметь хоть маленькое господствующее значение, тогда он спокоен и приличен.

Никто не смотрит на спящих
людей, но только у них
бывают настоящие любимые
лица; наяву же лицо у человека искажается памятью,
чувством и нуждой.

…дети — это время, созревающее в теле.

В человеке еще живет маленький зритель — он не участвует ни в поступках, ни в страдании — он всегда хладнокровен и одинаков. Его служба — это видеть и быть свидетелем, но он без права голоса в жизни человека, и неизвестно, зачем он одиноко существует. Этот угол сознания человека день и ночь освещен, как комната швейцара в большом доме. Круглые сутки сидит этот бодрствующий швейцар в подъезде человека, знает всех жителей своего дома, но не один житель не советуется со швейцаром о своих делах. Жители входят и выходят, а зритель-швейцар провожает их глазами. От своей бессильной осведомленности он кажется иногда печальным, но всегда вежлив, уединен и имеет квартиру в другом доме. В случае пожара швейцар звонит пожарным и наблюдает снаружи дальнейшие события.

Почему я зря пропустил всю свою жизнь? Ради иждивения самого
себя?

Есть такие люди, которые долго не держатся на свете, а свет на них стоит вечно…