у каждого странника в море есть свой маяк,
свети мне. я выплыву к свету. да будет так.

ты сияешь

я смотрю на тебя, ты так светел, что больно глазам,
ты сияешь, и, видимо, всё у тебя хорошо,
ну, а я — в колесе, и без права шагнуть назад,
на спине вместо крыльев — лишь шов. и ещё один шов.
жизнь — машина, и я иногда упускаю руль,
и как будто по встречной несусь, обгоняя страх,
я стараюсь, но мне, как всегда, не хватает пуль,
чтоб ещё одну ночь на излёте убить во снах.
ты прекрасен за каждой из масок. тебе идёт
роль за ролью легко отпускать всех, с кем жизнь свела,
если б мне разрешили с тобою на эшафот,
ни секунды не думая, я бы туда пошла.
… показать весь текст …

Он не танцует со мною самбу, он не играет со мною в Будду,
Он не находит во мне Кришну, он отрицает во мне Иисуса.
Он мой любимый, родной самый, больше искать никого не буду,
Даже не стану других слушать, он — мой костёр, и моё искусство.
Шепчут шаманы, поют канарейки, море кричит о большом цунами,
Женщины ищут тёплое, доброе. Женщины бьются за превосходство.
Разум мой рьяный, разум мой меткий всё обещает тебя со снами.
Ангельской весточкой, быстрой, скорой влейся в меня, да и стань солнцем.
Где-то война обречённою струйкою липнет к лицу оголтело и смело, и Вот я, с тобою, хочешь — баюкай
Дитём,
А хочешь, бери
Телом.

он говорит: ухожу навсегда, ухожу в никуда, мне странно тебя любить.
он говорит, что я дикая, тикаю в сердце взрывчаткой, и боязно с этим жить.
всё бы со мной хорошо и красиво, и ладно, да только оно не так, как у всех,
хочет он то, что понятно, разгадано: слёзы, где грустно, а там, где весело — смех.

много покорных, податливых женщин, ракушек открытых. а я, другая, одна.
им бы — тепло у камина, спящий мужчина, детская люлька. а мне бы — моя война.
мне бы с одной полосы на другую, по разным по странам бежать, не дыша, в костёр.
он же меня сторонится, как старый мулла — танцовщицы, вошедшей в его шатёр.

всё потому, что я знаю его, как себя. и я вижу его насквозь.
как ни метался бы, штопая сердце, он никогда не забудет меня всерьёз,
то, что безмерно любим, часто бросаем из страха нечаянно потерять.
после, прозрев, будто нищие просим любви у чужих, но не в силах её принять.

Честно говоря, я невысокого мнения о человечестве в целом, мы всё так же невежественны, кровожадны, устремления наши убоги, и перспективы отнюдь не радужные. Но пока мы сохраняем в себе частичку Божественного света — любовь, ещё есть надежда на лучший исход.
И пусть любовь наша неказиста, злопамятна, эгоистична и очень мала, даже эта малость способна спасти мир.

Найди себя. В борьбе. В надежде. В любви. В ярости. В благодарности. Призови свет. Призови тьму. Призови всё.