Сорняк отчаяния вросший
пьёт соки с древа бытия,
не слышит разум голос Божий
чураясь трелей соловья.
В грехах уныния по кругу
скользят навязчивые тени,
скрепляя вычурную скуку
печатью мрачного виденья.
Крестом зачёркнутого Мая,
свистевшей дурой у виска,
на белом саване нагая
лежит зелёная тоска.