Ресницы

Подрагивая чуть заметно
ресницы встретились с рассветом.
Остатки сна не отпускали
и с наслаждением качали
в уютной мягкой колыбели
но птицы уже песни пели
и славили зарю и солнце
сквозь щелку в маленьком оконце
уже скользило по щеке
как по прозрачнейшей реке.
Вот и ресниц оно коснулось
в глаза пробралось, улыбнулось
Прочь унеслась ночная тень
ну здравствуй новый добрый день.

Бабочки ресниц

Порхают нежно бабочки ресниц,
Касаясь кожи легким поцелуем…
В воображеньи пламенем танцуя,
Сжигает страсть недвижимость границ…

Распахивая крылья сонных душ,
И наполняя неизбежность светом
Горячих слез расплавленного лета,
Сердцами завлеченного на стук…

На спор со своей девушкой накрасил ресницы ее тушью. Хожу так у себя на работе, никто не может сообразить, что во мне изменилось и что со мной не так. Сотрудник один выдал: «Семеныч, я не могу понять почему, но мне чё-то кажется, что ты сегодня чуть поголубел».

А я приду к тебе во сне,
Протяну к тебе ладони.
Проведу по твоей бархатной щеке,
Прикоснусь губами.
Пальцы нежно заскользят,
Чуть-чуть касаясь кожи.
Твои ресницы задрожат
И ты их тихо откроешь.
Ночь отразится в глазах твоих.
И в этом сне,
Я подарю тебе оберег.
Пусть тебе он поможет
И день и ночь тебя будет хранить,
Оберегать от несчастий.
… показать весь текст …

Лунный луч, чуть касаясь ресниц,
проникает из штор, как росток.
Поцелуй, как слияние лиц…
В пальцах лёгкий мерцающий ток,
повторяющих каждый наклон
твоих сильных и чувственных плеч.
Ангел мой!
То ли явь, то ли сон,
и так ласково-сбивчива речь.
Снова дождь,
снова с неба вода
тихим шелестом бьется в окно.
Ты умеешь быть нежным, когда
два дыхания слиты в одно…

Нарастила ресницы на третьем глазу, а он взял и закрылся.
Печалька, однако.

И молча лгут и пусть не слышим
Глаза прикрыв и пусть ресницы
Чуть может вздрогнут, не заметишь.
И молча лгут… но все ответят.

Её ресницы — оберег для его мужественности. Каждый взмах ресниц — слова молитвы.

Он слишком стремительно терял силу в крыльях… Забравшись в ранее неизведанную синеву её глаз. И теперь падал, сбитый ветром её пушистых ресниц… И теперь падал, сбитый с толку этим оглушающим чуством безумства. Когда мало. Всегда мало, сколько б она не дарила себя… словами, мыслями, телом. Падал, сжираемый этим чувством постоянного голода. И знаешь… Это было самое сладкое падение в его жизни. Пусть и падал он, но падал, чтоб не разбиться, а, коснувшись земли, ласково подхваченный этим самым ветром её ресниц, вновь подняться в небо.