Летчик

Лётчик от налётчика отличается тем, что у одного налёт оценивают в часах, а у другого в годах.

В детстве у меня постоянно трепетно замирало сердце, когда я наблюдал за элегантным полетом самолетов, восхищаясь их грациозностью и непревзойденной силой.

Самолёты вызывали во мне такой восторг и возбуждение, что я не мог остаться простым наблюдателем. Моя душа жаждала ощутить это величие на себе, почувствовать бесконечную свободу, которую может дать только полет в небе. И я принял решение — стать летчиком.

Я смог осуществить свою мечту!
Когда я первый раз оказался в кабине у меня возникло…
… показать весь текст …

Я хотел бы посмотреть в глаза летчика, который днём бомбит мирные кварталы, а вечером приходит домой, усталый.
Не верь дочка, никто не погиб, мы играли в войну, а та девочка, в телевизоре, просто притворялась…
Я с ней играл в войну.
А, кто выиграл, пап?
Не пойму.

Когда лётчик обращается к пассажирам по громкой связи, понимаешь, что почерк врачей — это не самая неразборчивая вещь на свете.

Рождённого ползать в лётчиках не ждут.

99% брошенок — «вдовы» лётчиков-испытателей.

Никто не умеет так ждать, как жёны лётчиков и моряков.

Вчера было 80 лет со дня смерти летчика, русского героя Александра Петровича Мамкина.

В годы войны он совершал боевые вылеты, летал к партизанам, в 1944 участвовал в операции «Звездочка».

Тогда из партизанских отрядов вывозили детей, прежде спасенных партизанами от отправки в немецкие концлагеря, где у детей принудительно забирали кровь для немецких солдат.

В ночь с 10 на 11 апреля 1944 года Мамкин совершил свой 75-й, последний в жизни вылет.

Александр посадил в самолёт 13 человек. Воспитат…
… показать весь текст …

Если говорить о посттравматике, есть очень интересная вещь: чем дальше военные от реального столкновения, тем меньше проявления посттравматики. У лётчиков, которые бомбили с высоты, её практически нет. Могут быть какие-то угрызения совести у каких-то очень совестливых людей. А у вертолётчиков посттравматика уже есть.

ЛЁТЧИК МОНЯ

Юрий Гиммельфарб

В годы, когда страна развитого социализма семимильными шагами двигалась к построению коммунизма, в городе Самаре (который тогда назывался Куйбышев) в простой семье с распространенной русской фамилией Рабинович родился мальчик, которого назвали красивым библейским именем Моисей. Соседи и воспитатели в детском саду называли его Мишей или Мишенькой, но друзья и родители звали его Моня. Папа Мони, Израиль Лейбович был лучшим в городе зубным техником, а мама, Софья…
… показать весь текст …