Зульнора

Холостяцкая свобода, это когда под кроватью живет одиночество, на кровати живет разврат.

Я видела много убеждённых либералов, среди которых нет ни одного убедительного.

Бежит от смерти кто-то, а кто-то — от греха…
Так делит нас война на «чужаков» и «наших».
Когда крупу мы моем, всплывает шелуха,
Из этой шелухи мы вряд ли сварим кашу.

Бегите же быстрее, убывшие друзья!
Я в спину не плюю, вслед не кричу проклятья.
И нет во мне злорадства… У всех — своя стезя,
Свой личный ад и рай, распутье и распятье.

Бегите без оглядки, коль ваш удел — бежать.
Вдохните дым чужбин, свои спасая жизни…
А я впитала с детства, что стыдно предавать
Родителей, друзей и флаг своей Отчизны.

Брызги прошлого… Вроде, так мило и просто.
Впереди — череда поражений, побед.
Девяностые…
Это эпоха вопросов,
И на них, до сих пор, не получен ответ.

Поколение «юппи» и клетчатых сумок,
Уникальное племя, с бедою в глазах.
Девяностые…
Мы продавали рассудок
На базарах, обочинах и площадях.

Нас зажало на стыке двух тысячелетий,
И ни шагу — вперёд, без оглядки назад.
… показать весь текст …

Когда нас всех «имеет» жизнь,
Нам в том признаться стыдно,
Но есть похуже вариант —
Когда та жизнь фригидна.

Во дворце была тусовка —
Танцы-шманцы-обниманцы.
Я пошла на бал в кроссовках,
Не оставив принцу шансов.

Стать лучшей версией себя
Нельзя, безумно не любя…

За джинсы, за жвачку, макдональдс и «колу»
За рябчиков и ананасовый джус,
За секс в туалете и мыслей крамолу
ПроSрали когда-то Советский Союз.

Похоже, мы все биороботы различных модификаций и с разными задачами. Единственное, чем мы друг от друга отличаемся, это размером души.
Бездушие — Душонка — Душа — Дух.

Я обернулась разок, в сомнении,
Вдруг там всё живо, и не погасло.
А там, как прежде, без изменений…
Всё те же люди, всё в тех же масках.