Братья Стругацкие

Детей бить нельзя. Их и без тебя будут всю жизнь колотить кому не лень, а если тебе хочется его ударить, дай лучше по морде самому себе, это будет полезней.

Счастье — это когда ты хочешь то, что можешь, и можешь то, что хочешь.

83% всех дней в году начинаются одинаково: звенит будильник.

Целыми неделями тратишь душу на пошлую болтовню, а когда встречаешь настоящего человека, поговорить нет времени.

Все правильно: деньги нужны человеку для того, чтобы никогда о них не думать.

Просто удивительно, как быстро проходят волны восторга. Грызть себя, уязвлять себя, нудить и зудеть можно часами и сутками, а восторг приходит и тут же уходит.

Если во имя идеала человеку приходится делать подлости, то цена этому идеалу — дерьм…
… показать весь текст …

Меня ругают, значит я существую.

Волчица говорит своим волчатам: «Кусайте как я», и этого достаточно, и зайчиха учит зайчат: «Удирайте как я», и этого тоже достаточно, но человек-то учит детеныша: «Думай, как я», а это уже преступление…

Очень громко, оглушительно кричат те, кто больше всего виноват в происходящем.

Или ты, может быть, не понимаешь, что это такое — нужен?
Это когда нельзя обойтись без.
Это когда все время думаешь о.
Это когда всю жизнь стремишься к.

Выигрывает вовсе не тот, кто умеет играть по всем правилам; выигрывает тот, кто умеет отказаться в нужный момент от всех правил, навязать игре свои правила, неизвестные противнику, а когда понадобится — отказаться и от них.

1) Очень хочется жить.
Молодому, потому что он так мало прожил.
Старому, потому что так мало осталось жить.

2) Я очень интересный человек: всё, что я говорю, старо, всё, о чём я думаю, банально, всё, что мне удалось сделать, сделано в позапрошлом веке.

3) — Что касается моих манер, — продолжал Камилл монотонно, — то они странны. Манеры любого человека странны. Естественными кажутся только собственные манеры.

4) Самое ценное, что у нас есть, — это будущее…

5) — Для вас наука — это лабиринт. Т…
… показать весь текст …

Что же еще нужно сделать с человечеством, чтобы его, наконец, проняло? Неужели этого вот мало? Он знал, что этого мало. Он знал, что миллиарды и миллиарды ничего не знают и ничего не хотят знать, а если и узнают, то поужасаются десять минут и снова вернутся на круги своя.