Литература

Графомания простительна только графу Толстому.

В отличие от литературы, история сразу пишется набело и только после из неё делают черновик.

Мне было около 40, когда прочитал «Папа, ты спятил» Уильяма Сарояна. И сам восторженно спятил от одного названия. Весной 1979 года классика занесло на древнюю родину, а проездом в Питер.
Звонит Галя Силина, собкор «Литературки», бывшая судовая буфетчица и в силу этого мой корешок. Говорит, что вечерком привезёт Уильяма ко мне на фуршет, знаменитость хочет изучить быт советского писателя средней руки.
Жил я тогда один. Купил водяры, вина, закуску, утку и килограмм кислой капусты с клюквой. Зама…
… показать весь текст …

Чтоб жемчуг оценить, надо ракушку открыть.

Сегодня главными героями литературы и кино являются образованные люди, умеющие грамотно обманывать, грабить, насиловать, убивать.

А ещё есть «с-полу-оборота-и-на-ровном-месте-заводящиеся». Они не летают как Карлсон, не философствуют как ослик Иа, не предлагают жить дружно как кот Леопольд, не озорничают как Буратино. Нет, нет и нет. Они — антигерои. Всяческие современные вариации на Карабасов-Барабасов, Дуремаров и прочих зелёных пиявок.

Они живут строго по Фрейду. Их сублимация только на поверхности — литературная. На самом же деле им нужен конфликт. Ибо только в конфликте (по любому поводу кстати) они умеют доказывать…
… показать весь текст …

Самые великие произведения кажутся исторгнутыми, а не воздвигнутыми.

Критика — это литература второго рода. Если литература так или иначе питается реальностью, то критика — уже литературой.

Начинающий ни при каких способностях не напишет сразу крепкой вещи; с другой стороны, первая работа всегда «свежее», так как в неё вошли заготовки всей предыдущей жизни.

Историю надо рассказывать не зацикливаясь на фантастическом допущении (насколько бы оно оригинальным не было), а больше уделять внимание персонажам: их чувствам, мироощущению, взаимоотношениям, характеру, поступкам.