Она так растворилась в его существовании, что стала как воздух — необходимой, но незаметной.

Волшебная осень. Так тонко играет сам Создатель и терпкий воздух в распахнутые легкие — не надышаться…

Ты дорог мне не потому, что дорог,
Я просто по-другому не могу,
Ты для меня вода, ты просто воздух,
Которым я дышала и дышу!
Ты для меня полёт и вдохновенье,
Родник прохладный в летнюю жару,
Ты талисман мой, ты моё мученье,
Сомненья, что приходят поутру.
Ты тот, кого, увы, забыть не в силах,
Моя не проходящая любовь,
Ты тот, кого ни разу не просила,
Ты сам ко мне приходишь вновь и вновь…

Любовь говорила со мной: «Я — все и ничего. Я подобна ветру и не могу проникнуть туда, где наглухо закрыты окна и двери». Я отвечал ей: «Но я открыт для тебя! «А она отвечала: «Ветер есть движение воздуха. В твоем доме есть воздух, но он недвижим. Мебель покрывается пылью, сырость портит картины, пятнает стены. Ты продолжаешь дышать, ты познаешь часть меня, но ведь я не часть, я — Всё, и этого ты не постигнешь никогда»…

Людей, искренне и страстно влюблённых в поэзию, я знал немало. Но второго такого, как Маршак, среди них не было. Для него поэзия была в полном смысле этого слова воздухом, которым он дышал, и оставаясь без которого, тотчас начинал задыхаться.

Февраль покой не жалует,
Позёмка да метелица.
Голодных птиц не балует,
Никак не перемелется.

А воздух пахнет соснами,
А воздух пахнет елями.
Смола течёт из воздуха,
Прозрачная, созрелая.

Мои вечнозелёные,
Упрямые красавицы,
В снега зимой влюблённые,
Испытанные дачницы.
… показать весь текст …

Если человека лишить возможности заниматься тем, что ему нравится или интересно, он превратится в затравленного зверя. А затравленный зверь либо уходит, либо будет драться насмерть, либо, будучи спутан сетями, откажется от пищи и воды, захиреет и сдохнет в клетке.

Могучее — ничто,
Лишая вечности рельеф.
Сметая горы
На своём пути.
Меняя внешний
Облик их.
И становясь вдруг —
Ласковым котёнком

Порой и часто, жалобы на жизнь мы слышим,
А кто же виноват, что ширпотребом дышим?

а воздух его парфюма, пота и табака
да старой заварки — стал нестерпимо вкусным.
вдохнуть бы побольше, стать турбонаддувным.

Ты просишь:
— Можно я поживу у него пока?
Надеясь:
— Можно я поживу с ним?
Глотая:
— Можно я поживу в нем?..

Они уже не дышат воздухом.
Смотрю на них и понимаю:
Такие, кто всерьез художники,
Не зная даже, дышат мрамором.
.
Совсем не глыбами, не блоками.
Через сетчатку глаз фильтруясь,
Витает мраморное облако,
А в нём- какие-то фигуры.
.
И в городском бензинном мареве
Им сверху, будто снег, накрошенным
Они всё дышат, дышат мрамором,
Такие, кто всерьез художники.
… показать весь текст …

Вдыхаю воздух с лёгкою горчинкой, упавших листьев жёлтый аромат.
А на заборе кошка выгнув спинку
зелёным глазом щурится в закат.
И паучок на тонкой паутине,
словил внезапно лучик золотой,
он в уголке сверкающей витрины,
притих от счастья, скоро на покой.
Шуршат ковром опавшие одежды,
деревья оголенные стоят
и тают их нелепые надежды,
и дни ещё стремительней летят.
День откружил последним листопадом,
прозрачной воздух вымытым стеклом.
Касаясь веток осень кружит садом,
… показать весь текст …

Можно дышать воздухом, а можно любовью.

Порой не знаешь, любишь ли ты женщину или нет, но она как воздух, ей надо дышать, иначе умрёшь.

— Вот, например, ты пишешь: «коллективное бессознательное». А ты знаешь, что это такое?
Татарский пошевелил в воздухе пальцами, подбирая слова.
— На уровне коллективного бессознательного, — ответил он.
— А ты не боишься, что найдется кто-то, кто знает отчетливо? Татарский шмыгнул носом.
— Господин Азадовский, — сказал он, — я этого не боюсь. Потому не боюсь, что все, кто отчетливо знает, что такое «коллективное бессознательное», давно торгуют сигаретами у метро.