…Как горное озеро в глухой тиши
Хранит прозрачность средь ветров и льда,
Так в сердце истину свою храни —
Она дороже людского строгого суда…
И если вдруг покажется, что ты один,
Что этот свет никто не хочет принять —
Не гасни. Пусть он будет тихим, но живым,
Чтоб кому-то в темноте дорогу показать.?!)
Она сказала: «Он уже уснул!»,—
задернув полог над кроваткой сына,
и верхний свет неловко погасила,
и, съежившись, халат упал на стул.
Мы с ней не говорили про любовь,
Она шептала что-то, чуть картавя,
звук «р», как виноградину, катая
за белою оградою зубов.
«А знаешь: я ведь плюнула давно
на жизнь свою… И вдруг так огорошить!
Мужчина в юбке. Ломовая лошадь.
И вдруг — я снова женщина… Смешно?»
На фото - мыс Столбчатый, о. Кунашир. Курильские острова, Охотское море.
Пока в твоей жизни есть маленький повод
Смеяться и петь, реки слез пересилив,
Умчаться к причалу, гудок словно грохот,
Не бойся и мчись. И семь футов под килем.
И там, где встречаются небо с землёю,
Гладь моря, вливаясь, рисует игриво
Пейзаж, что наполнен эстетством с лихвою,
Бездонным запасом волшебного трио.
Там солнце пронзает златыми лучами
Небесную синь, вОды цвета индиго,
И плюшевый бархат земли величаво
Раскинулся, греясь. И нет парадигмы..
Слепому подарили краски… Но не со злобы — шутки ради…
И видели, как от бедняги привычный уходил покой;
Он молча трогал каждый тюбик, и кистью свои пальцы гладил,
И осторожно прикасался к холсту дрожащею рукой.
И устыдились… И жалели, что поступили так жестоко,
Что поглумиться захотели… А он — поверил и пошел…
Пошел, не ведая, не видя… пошел, не зная — веря только,
Что холст и краски появились, чтоб стало очень хорошо.
Но он в своей бессветлой жизни не видел ни одной картины.
И он никак не м…
Рыбак у озера сидит — клёв тихий ждёт,
Поэт поверил — рифму дивную найдёт.
Ты истину не торопи и не гони вперёд:
Она придёт, раз сердце чудно так поёт.
А горы молча держат небо на плечах,
И шепчет ветер в травах и в камнях:
«Не требуй от рассвета лишних слов —
Доверься тишине и ритму всех веков».?!)