Поэт
прокисшим кофе и вином,
и по рядам проходит взглядом,
брезгливым, как перед судом.
Он не эстет, не завсегдатай,
не тихий гость ночных кафе:
он провозвестник, он глашатай,
и жрец, и идол — сам себе.
Он достаёт блокнот в сафьяне,
привычно точит карандаш
и высекает гром в тумане:
мятеж, кортеж, платёж, шабаш.