баба матрЁшка

Вытаскивая меч из старых ножен,
Чтобы за правду драться и за честь,
Я понял вдруг, что ничего не должен
Мне этот мир — да, он таков, как есть,
В нём подлецы, и дураки, и воры,
И эко-фон — не лучший далеко,
Не идеальны лица и просторы,
Но кто сказал, что будет всё легко?
Не изменить мир жала и кинжала,
Круша врагов и дураков рубя.
Поэтому менять его, пожалуй,
Начну-ка я, наверное, с себя.

Прочный панцирь давно
Я себе из металла сковал:
Из железа решимости,
И безразличия сплава.
Он легко отразит
И подколок, и зависти вал.
Оловянная стойкость солдата:
Печальная слава.
И нагрудник блестит, и наплечники дивно крепки.
И ничто не пробьет, и ничто панцирь мой
не разрежет.
Только жаль, сквозь него все труднее проходят стихи
Да и песни, когда я в доспехе
Рождаются
… показать весь текст …

И пока жизнь идёт размеренно,
Сердце — полный карман песка.
…Чтоб забыть его — ну, наверное —
Нужно было с ним переспать.

Ты зависла на нём — над пропастью.
Эта бездна, увы, без дна.
Чтоб забыть его — ох, бессовестный, —
Нужно было его не знать.

Как он хмурился в небо строгое,
Как смеялся тебе в ответ…
Чтоб забыть его, нужно многое,
У тебя же и мало нет.
… показать весь текст …

Даже в этой жуткой круговерти
Постных лиц без совести-стыда
Есть и те, кто нас спасёт от смерти
Просто обнимая иногда.

Ах, кем бы ты ни был и что бы ни делал — рано,
А может, и поздно настигнет тебя в пути
Когорта людей, недалеких и очень странных,
А имя им «критики», за ногу их ети.

Да, можно писать, танцевать, сочинять сонеты,
Выигрывать в шахматы битву одним ферзём…
Но главное — помнить заранее: шайка эта
Всегда разбирается лучше тебя во всём.

Они ничего не рисуют и не снимают,
Не пишут стихов, не берут у жюри призы,
Но «как было надо» всегда непременно знают,
Они Б Ы всё сделали лучше других в разы.
… показать весь текст …

мурлычь, подруга, пока не пнули. судьба такая — все брать на плечи, тащить хромых и вставать под пули, целуя руки, что нас калечат. аллюзий — сотни, любовь с войною сплетает в строки… ну, каждый третий. «но мне не легче!» — звериным воем из горла рвется. она, не встретив к закату жизни ни в ком взаимность, винила небо — опять рассорил, растратил душу, совсем споил нас злой жребий. в принципе, априори нам быть в ответе. нам, не мужчинам. мы — инь. нам с детства, глотая слезы, — быть светом, лаской, первопричиной.

…он, ясноглазый, темноволосый, ее мирок разрушал небрежно. не оглянувшись, ушел. вдогонку: «а эту память? а эту нежность? куда теперь?» и слепым котенком все ищет, ищет, где приласкают. а нет таких. запахнув халатик, она с балкона кричала маю:
«меня не трогай! не трогай, хватит!».

а май дразнился, смеялся тихо, манил надеждой, входил без стука: «еще есть время, еще есть выход, и счастье рядом,

лишь дай мне руку".

никто не успеет ни дёрнуть шнур, ни выдавить с силой стекло.
всем опоздавшим на этот поезд немерено повезло.
в этом аду всего два пассажира считают до десяти.
девять — они на вершине мира.
восемь — они в пути —
взявшись за руки, до поворота — можно поцеловать?
он взволнован. она не против.
семь. шесть. пять.
он впервые в её квартире. она говорит — замри.
они раздеваются — это четыре.
и одеваются — три.
двадцать месяцев длится лето, кругом идёт голова.
потом становится меньше света.
осень, и это — два.
… показать весь текст …

каждый день, каждый год обязательно кто-то умрет
то в миру, то в ЖЖ, то в каком-нибудь метапространстве.
обернешься на миг, чтоб сказать торопливое «здравствуй»,
а кому говоришь — уже смотрит навеки вперед.
каждый день, каждый год обязательно кто-то устал,
и ушел, как весенние льдины по синему руслу,
как ползет седина по косе по песчаной, по русой,
как разбитые камни ложатся могилой у скал.
каждый день, каждый час, но не делай такого лица,
кто же знает — быть может, мы будем молить о таком же —
прикурить напоследок, запить — чтоб морозец по коже,
прошептать: «Боже, как всё доста…» и упасть у крыльца

январский вечер. весна не пишет.
сугробы лезут во двор, на крыши.
и только желтый — здесь явно лишний,
что пляшет в окнах чужих квартир.
бесцветный город бесцветных судеб,
так было, есть и, наверно, будет,
ведь каждый лезет в отряды судей,
чтоб пальцем тыкать в «прогнивший» мир.
плохой политик, сосед, бухгалтер,
зарплату вновь недодали в марте,
рожден не там, где хотел на карте,
в Египте снова полно акул.
менять же что-то никто не хочет,
ведь дырку проще заклеить скотчем,
… показать весь текст …

Да, я хочу, чтоб ты меня любил —
За сотни строк, срифмованных так просто,
За новые вселенные и звёзды,
Скатившиеся с неба мне на простынь,
За собранную на подошвы пыль,

За собранную на ладони соль,
За все слова, разбитые по главам,
За тот цветок, что у локтя на правой,
За через боль ночные переправы —
И за саму опять же, эту боль.

За каждый вдох и резь в моей груди,
За всё, что понаклеено на стены,
… показать весь текст …