баба матрЁшка

любовь одного человека отличается от любви другого так же,
как эти двое различны между собой. в одном из нас любовь
похожа на ангела, в другом — на птицу, а в третьем на борова.

Нет ничего полезнее для тела, чем холодный эгоизм; человек долго сохраняет молодость с этим куском льда в груди.

Все влюблены в тебя. Все, кто проходит мимо. Все, кто не смотрит вслед. Все, кто молчит в метро. Все влюблены в тебя — это неоспоримо, прочих раскладов нет, тёмен аркан таро. Все, кто прошёл сквозь ад ради иллюзий райских, кто переплыл Коцит, Лету и Флегетон, все, кто поднялся над возрастом, полом, расой, трусы и храбрецы, лидеры и планктон, — держатся за одну главную аксиому, терпят любую мглу, празднуют и скорбят — в страшном чужом плену, в тысячах миль от дома, в тёмном пустом углу — все влюб…
… показать весь текст …

так и живешь…

…память — престранный миф, колыбель печали. скольких людей за юность мы повстречали? сколько из них осталось на самом деле? годы летят так быстро, как дни недели. не успеваешь опомниться — скоро тридцать. а из родных никто никогда не снится.

(так и живешь — корабликом на причале.
море тебя укачивает ночами).

…взрослость — уже не щит, а скорей — помеха. сложно вот так сорваться куда-то ехать. сто отговорок, дедлайны, роман из писем. как научиться от этого не зависеть? не успева…
… показать весь текст …

Я люблю сидеть у речки,
лилии перебирая,
улыбаясь, провожая долгим взглядом облака,
вспоминая строчки в рифму про грозу в начале мая,
напевая про пингвинов и потерю башмачка.
И ещё такую песню — мол, не обещайте деве
юной, но в душе сомненья — деве нужно обещать,
и уже не очень юной, и совсем не юной тоже, —
очень грустно на мужские обещанья обнищать.
А потом пою про море: море-море, мир бездонный,
и поглядываю в речку на мелькающих мальков,
и окутывает вскоре дым костра уютной шалью,
манит запахом салатов, ароматом шашлыков.
И тогда пою про то что, мол, как здорово, что все мы здесь сегодня, но до завтра не останемся, ура.
… показать весь текст …

полно, моя девочка, разве мы похожи на инвалидов.
разве мы не знаем пустынь отчаянья лучше гидов.
разве не садимся за стол, ни жестом себя не выдав,
не киваем их шуткам, сплетням и новостям?

полно, моя девочка, разве мы сознаемся в чем-то старшим.
да и что они сделают нам, истаявшим,
нам, уставшим, —
мы самоубийцы с хорошим стажем,
маме с папой мы ничего не скажем.
и судмедэкспертам.
и дознавателям.
и властям.
… показать весь текст …

Мужчину? Мне? Зачем он, право, нужен.
О чём-нибудь другом меня спроси…
Чтоб ждать его с работы, грея ужин?
Ты что, подруга, боже упаси!

Тебе себя, любимую, не жалко?
Встаёшь чуть свет (с ума сошла, видать!),
Чтоб накормить его и, как служанка,
В дверях ещё пиджак и кейс подать.

Ах, нравится ухаживать?! — Умора!
Характером слаба — о чём и речь.
Кормилец, говоришь. В семье опора.
А он жену не пробовал беречь?!
… показать весь текст …

ты просишь меня у Бога который стар
и вместо молитвы считает в уме до ста
поскольку себе молиться напрасный труд
небрежно кивнёт принимая тебя в игру
отправит на исповедь каяться и взрослеть

ты просишь меня у Бога который слеп
который меняет желание на свечу

хотя я сбываться не очень-то и хочу

ты просишь меня у Бога который пьян —
в заброшенном небе полном воздушных ям бессчётных овец не опознанных адом тел —
настолько что даже бороду не надел
… показать весь текст …

Я маюсь от усталости и лени.
И просто от того, что мало сплю,
Но пёс мой утыкается в колени
И говорит: — А я тебя люблю.
Я бьюсь над вечным бытовым вопросом,
Когда ресурсы подошли к нулю,
Но пёс мой прикоснётся мокрым носом
И говорит: — А я тебя люблю.
Кто грезит о богатстве, кто о власти,
Все тянутся к рулю или рублю.
А у меня моё простое счастье.
Бесхвостый мой, как я тебя люблю!

Он еще не приехал — а ты уже знаешь до слова,
До улыбки, до жеста, как будешь прощаться у стойки,
Как взлетит самолет, что судьбою уже зафрахтован —
И, обдав ветерком и угаром, навязчиво-бойкий,
Тормознет свой рыдван загорелый таксист-прилипала
И предложит домчать хоть куда без пустых церемоний…
Он еще не приехал, а ты оглянулась устало —
И закрыла глаза, и лицо уронила в ладони.