Если пить, то сейчас, если думать, то крайне редко,
Избегая счастливых, мамы и темноты.
Для чего мне все эти люди, детка,
Если ни один все равно не ты.

Если кто-то подлый внутри, ни выгнать, ни истребить,
Затаился и бдит, как маленькая лазутчица.
Ай спасибо сердцу, оно умеет вот так любить —
Да когда ж наконец
разучится.
© Вера Полозкова

Роковая женщина — это как?
Это если влюбишься, как дурак?
Или если влюбишься — навсегда?
Роковая женщина плачет: «Да!»,
обнимает, мучает, ждёт звонков
и держать пытается без оков.

Был бы с бабой ромовой — пил бы ром,
был бы с бабой снежною — пил бы бром,
ну, а с этой, бешеной, пьёшь коньяк,
только не пьянеется — ты и так

ходишь замороченный, чуть живой…
И зачем ты встретился — роковой?
… показать весь текст …

Что-то принцесса тоскует и мается,
ходит кругами по тронному залу.
Дайте ей яблоко лучшей румяности
и замотайте её в одеяло.

Что-то сегодня принцессе неможется,
как бы о том не проведали в прессе…
Гляньте, рисует цветочки и рожицы —
это классический признак депрессии.

Думаю, повод для ссоры не ищет ли?
Вышла в платке, как старушка в собесе…
Смотрит и смотрит такими глазищами,
словно не принц я и с ней не любезен.
… показать весь текст …

Это тащит меня, как лодку,
это крутит меня, как щепку…
Вымыть окна? Испечь шарлотку?
Перейти на шитьё и лепку —
со стихов, потому что мучат?
Вызвать скорую и цунами?
Что же сделать, чтоб стало лучше?
Это — с нами. Всё время с нами.

Есть, наверно, какой-то способ,
есть, наверно, какой-то метод.
Надо просто решить вопросы.
Надо только найти ответы.
То совсем утопило вроде,
… показать весь текст …

Теперь, когда каждый из них независим,
они ещё помнят,
как можно быть близко,
как страшно, когда умираешь без писем,
как в строчку влетает горячая искра…
Пока они были под властью друг друга,
в них столько искрилось, варилось, кипело…
Потом их смела зурбаганская вьюга,
засыпала белым, закрасила мелом,
швырнула куда-то на снежные грядки —
сказала: «Тут кладбище, тут и лежите».
…Теперь у него всё в порядке, в порядке:
он муж и отец, мегаполисный житель,
теперь он не смотрит ни вправо, ни влево,
… показать весь текст …

Нелюбимые дети мешают своим матерям —
слишком громко стучат по тарелке и громко жуют,
и имеют привычку игрушки ломать и терять…
Нелюбимых детей не отправят, конечно, в приют,

их не станут лупить. Эти матери знают свой долг…
Правда, сказок не будет. Пустяк: эти дети хитры —
их во сне навещают Незнайка, дракон, диплодок —
говорят о мультфильмах, о правилах новой игры,

о диковинных странах. Не ужас, не мрак, не конец.
Ну, не дышат в макушку, не гладят по круглой щеке.
Их, возможно, какой-никакой, но любил бы отец.
Да отцы в этих случаях часто живут вдалеке.
… показать весь текст …

Стояла ночь как ночь. Мерцала щёлка в шторах.
Две стрелки на часах слегка сбавляли бег.
Мне снился страшный сон, немыслимый, в котором
я кофе в семь утра варила не тебе —

кружила стрекозой над газовой горелкой,
чтоб пена в нужный срок красиво поднялась.
Крутилась в колесе замужней толстой белкой,
как будто надо мной чужой имеет власть.

Кофейный запах плыл — взволнованный и терпкий —
так пахнет поцелуй и самый ранний март…
Не знаю, кто там спал — за кухонною стенкой,
но это был не ты, и в этом был кошмар.
… показать весь текст …

Будильник. Песенка стара.
Кофейной пенкой плещет джезва.
Зарядка, душ, омлет. Пора.
Метро. Заученные жесты.

И лиц потёртое сукно
плывёт, в вагоне колыхаясь.
И в приоткрытое окно
из всех тоннелей лезет хаос.

Дорога. Сумерки. Тиски.
В подземной тьме, в наземной вьюге
о горнем думать не с руки.
Но можно думать друг о друге.
… показать весь текст …

Пришла безжалостная осень и воду льёт сквозь решето.
А конь Пегас всё время носит давно немодное пальто.
Зато — какие там карманы! В них изумруд и лазурит,
билеты в солнечные страны и сто лекарств — от ста обид,
и надувной воздушный шарик, и сказки всех шахерезад.
И носит конь, чтоб не мешали, пальто карманами назад.
В них телефонный старый кабель — он нас всегда соединит.
На марких полах — след от грабель и чьих-то ног, не то копыт…

Вокруг шумит передовая, где убивают ни за что.
Но нас от пули укрывает пальто коня — коня в пальто.

Она не точила когти, чтоб вырвать кусок свободы.
Была у них ложка дёгтя и целая бочка мёда.
Когда же над чёрной ложкой им что-нибудь вдруг светило,
Он ей говорил: «Ты кошка!», она улыбалась: «Тигра!»

Когда они в дом входили, немедленно слепли окна,
валился без чувств будильник, одежда их била током,
а мебель на хрупких ножках тряслась по углам квартиры…
И он говорил: «Ты кошка!». Она возражала: «Тигра!»

Привыкли они за годы: молчать, собираться в спешке,
есть дёготь со вкусом мёда, легко уходить от слежки,
теряться среди прохожих, и жить, дожидаясь мига,
когда он ей скажет: «Кошка!», она же ответит: «Тигра!»