Я так хотела летать,
Но кто-то к чертовой матери взял и сломал мои крылья.
Я разучилась смеяться. И я не помню кого и за что я простила.
И что-то застыло…
И что-то остыло…
И что-то разбилось, но что — я не знаю.
И, в общем-то, знать не хочу.
Я разбросала слова.
Я их швыряла на ветер, но он возвращал их назад.
Я, несомненно, права.
Но моя правда терзает и мучает чьи-то глаза.
И я уже никому…
И я уже не тону…
Мучает вопрос: стоит сказать, что я — не совсем белая, и не совсем пушистая, тут же с жаром начинают убеждать в обратном, и искать тому доказательства — мол, где-то там, глубоко в душе… ЗачЭм?
Мне просто нужно за что-то держаться. Нужно держаться…
И я держусь за тебя. За свою кажущуюся в-тебя-влюблённость… За призрачную мне-тебя-необходимость… За выдуманную мной невозможность-существовать-без…
Я не разрешаю себе видеть правду. И выращиваю ощущение тоски по тебе. Создаю из ничего неутолимое
желание, и поджигаю себя по тщательно составленным правилам.
Мне нельзя оглядываться. Нельзя задумываться. Я, как щитом, прикрываюсь своей иллюзией от того, что
гложет, пугает, мешает спокойно жить. А если оглянусь — всё пропало. Без вариантов, как у жены
Лота…
Я уже долго играю тобой в эту игру. А ты даже не знаешь об этом. И мне не надо, чтобы знал. Точнее, мне
всё-равно, знаешь ли ты об этом.