Мужчины врут. Красиво и умело.
Слова сплетаются в затейливую нить.
Без тени страха, очень даже смело.
А после… они просят их простить.

Они клянутся… ничего такого…
Пойми меня… Ну я же не хотел.
И мы прощаем их и вновь, и снова,
Но знаем точно, есть всему предел…

Обними меня через сотни миль,
Тысячи холодных километров,
Миллионы одиноких квартир,
Улиц и пустых кварталов гетто.

И позволь быть в нежности теплых рук.
Чувствовать неровное дыханье.
Разреши в объятиях утонуть:
Зачеркнуть любовью расстоянье.

Как обычно в сотый раз обмани,
Делай больно, бей грубо словами.
Но прошу: хоть раз меня обними.
Больше жизни тебя умоляю.

Независима, не завистлива, непорядочность не прославила.
Допускаю: кого-то обидела, но зато никого не подставила!

Не озлоблена и не мстительна, хоть вокруг не всегда церемонятся.
Не безгрешна я, что греха таить, в них не каждый за мной угонится!

Но, в обиду себя не позволю дать, с этим даже не стоит мучиться!
Не намерена на плече рыдать! Вам сломить меня не получится!

Верно поняли: не подарочек… Я — не белая… не пушистая…
Вы по доброму, я — внимательна, вы —озлоблены, я — ершистая.

Valus Kalejs

Все врут слова. Нарочно и напрасно.
Язык -- он плут. И вовсе без костей.
Мозг мыслит образ, и ему неясно,
Что там плетет беспутный лицедей.

А лицедей искусен. Даже страстен.
Порой болтлив. Меняет часто вид.
Нередко откровенно безобразен,
Но иногда под искренность косит.

Так правда есть? Конечно нет! Увольте.
Наивность -- глупость. Ум всегда лукав.
… показать весь текст …

Душевные не кровоточат раны,
Они лишь могут изредка болеть,
Чтобы былое, горе и обманы
Не удалось из прошлого стереть…

Их только время затянуть готово,
Спешат на помощь лекари-года.
Но память бередит те раны снова,
Она жестока с нами… иногда…

С добрыми и злыми нельзя вести себя одинаково.

Творить добро для ближних не устану,
То мне, как и любому, по карману.
Я даже недругу желаю лишь добра,
Глубокую зализывая рану…