вестник

Никогда и нигде я не встречала такого количества хороших, чистых, честных, ответственных, преданных людей, как в горах. И, ко всему прочему, как пел Высоцкий, «внизу не встретишь, как не тянись, за всю свою счастливую жизнь десятой доли таких красот и чудес».

Пока кровать трясётся, брак стабилен.

Сильная боль (как и глубокое наслаждение) настолько заполняет собой человека, что полностью отрезает его от мира.

Бег трусцой? Не люблю! Лёд из стакана выпрыгивает.

Старость — это царство настоящего, обогащённого всей полнотой прошлого, — которое придаёт ему объём.

Хочет ли человек слышать? Нет, иначе бы он не шумел.

Признаем Карабах и будем жить-поживать и добра наживать. Нужно поддерживать тех, кому, кроме как к нам, податься некуда. А с Карабахом это именно тот случай. У них только 160 тысяч населения. Но зато какого качественного! Горные армяне самого воинственного духа. Берём в друзья и в союзники. У нас же там никого, кроме них, нет.

Не человекохульствуй!

Мужской бюст — посмертная слава, женский — прижизненная.

Для меня Виан, Хармс и Кафка — писатели одного уровня, три гения, которые определили и трагедию XX века, и всё-таки бессмертие духа детства. Волшебного, лёгкого духа детства. Может быть, это единственное, что остаётся — какие-то странные дощечки, непонятные крючки или кафкианские странные сны, или виановские песенки. Единственное, что остаётся в такие времена, — это насвистывать. Хотя это никого не спасает, но позволяет, по крайней мере, светить будущему.