вестник

Если врач не постигнет, в чём суть болезни, то ему не следует использовать лекарств, чтобы не запятнать своего имени. А если он несведущ, то лучше не призывать его к больному и вообще не почитать за врача.

Религия — радость, а не больница.

Мне Инна Туманян рассказывала очень хорошо, как показывали «Восемь с половиной» на одном закрытом московском просмотре во время фестиваля, и кто-то сказал: «Ну, Феллини кончился». И Туманян со своим южным темпераментом сказала: «Чтобы ты так начался, как он кончился!» Вот это действительно очень хорошие слова.

Не бывает безгрешных десантных генералов.

Грибница ли — часть гриба, или гриб — часть грибницы? Что внутреннее во мне и что внешнее? Не есть ли душа моя — внешность, а мир вокруг — моё нутро?

Пора начинать заканчивать, а я все продолжаю начинать.

А что ещё можно делать, когда ты уже написал «Улисса»? Ты написал сложный, самый сложный, может быть, и всеобъемлющий роман, в который вошло всё, что ты знал и умел, и всё состояние современного человека, и все романные техники, какие ты знаешь. Дальше тебе остается написать только хронику безумия, ночной язык. Действительно, а что можно делать после «Улисса»? А что можно делать после того, как ты снял «Сладкую жизнь»? Фильм фильмов, библейская совершенно картина, с массой библейских мотивов, которая вобрала в себя не только хронику жизни какого-то римского журналиста, но и хронику всех сект религиозных, и мечтаний религиозных, народных, и хронику чудес, и преступлений, и главные интеллектуальные течения века. Три часа, фреска — и что после этого делать?

После поражения на войне, лидер либо уходит, либо совершает самоубийство, либо его заставляют уйти.

Чтобы обмануть людей, надо убедить их в своей честности.

Если победили — стойте с опущенными глазами и с протянутой к побеждённому рукой.