вестник

Мещанин — это взрослый человек с практичным умом, корыстными, общепринятыми интересами и низменными идеалами своего времени и своей среды. Его можно назвать «благовоспитанным» и «буржуазным». Благовоспитанность предполагает галантерейную, изысканную вульгарность, которая бывает хуже простодушной грубости. Рыгнуть в обществе — грубо, но рыгнуть и сказать: «Прошу прощения» — не просто вульгарно, но еще и жеманно.
Мещане питаются запасом банальных идей, прибегая к избитым фразам и клише, их речь и…
… показать весь текст …

Толстой — непревзойденный русский прозаик. Оставляя в стороне его предшественников Пушкина и Лермонтова, всех великих русских писателей можно выстроить в такой последовательности: первый — Толстой, второй — Гоголь, третий — Чехов, четвёртый — Тургенев. Похоже на выпускной список, и разумеется, Достоевский и Салтыков-Щедрин со своими низкими оценками не получили бы у меня похвальных листов.

Врать некрасиво, а красиво врать некрасиво вдвойне.

Скромный человек похож на хорька, притворившегося невинным пучком ячменной соломы и ожидающего, когда же его начнет ворошить курица, чтобы вцепиться ей в глотку.

Когда нет мысли, слово не поможет.

Люди делятся на тех, кто делится и не делится.

Мне ничего в жизни не доставалось даром. На мой взгляд, плохо, когда что-то получаешь без усилий. Этим не особо дорожишь. Человек должен пережить, пройти через трудности, тогда он способен по-настоящему оценить всё, что имеет.

Меня всегда восхищало умение плести венки сонетов. Это, пожалуй, наиболее сложная форма стихопроизводства. Такое впечатление, будто огромная волна медленно, но неудержимо поднимается на высоту четырнадцатиэтажного дома, а затем стремительно обрушивается вниз, круша всё на своём пути.

Сожмите правую руку в кулак. Это приблизительно размер вашего желудка в нормальном состоянии. Таким образом можно определить объём пищи, необходимый вам для утоления голода.

Молодости свойственно чудачество. Долгое время я делил людей на «своих» и «чужих» по их отношению к «Бедным людям» Достоевского. Осторожно подводил собеседника к обсуждению и вскоре делал выводы: если повесть его не трогала, то он попадал в «чёрный список», и наоборот. Момент, когда старик Покровский бежит за гробом сына, а книги вываливаются из рук, был главной лакмусовой бумажкой. Если «испытуемый» признавался, что читая эту сцену, плакал, то с ним впору было пить на брудершафт. Группа крови совпадала.