Ядерный ЭрцГерцог

я сплю и вижу такой сон… я вижу свою кровать сверху. вижу свою голову на подушке. рядом лежит она. золотистые влосы раскинулись по подушке. такое милое заспанное лицо… я люблю ее. она самое главное в моей жизни. я проснулся со слезами на глазах. повернувшись на другой бок… я увидел золотистые волосы на подушке… не может быть… этого не может быть. это сон шептал я робко касаясь ее волос… и тут я проснулся по настоящему. чуда не произошло.

И если снишься ты в моих объятиях,
Так значит, так оно и есть,
Ведь сны ничто иное, как фантазия.

мертвые сраму не имут

на улице дул пронизывающий ветер… обычная улица… на удивление грязный асфальт… обычные люди… их единственным отличием было то что они были без лиц… вместо лица зиял черный овал… они шли по разным сторонам улиц практически шаг в шаг двигаясь в каком то завораживающем полутанце… это было страшное зрелище. вдруг торопливые частые шаги… из-за угла выбежал человек лицо которого было нормальным. он испуганно расталкивал безликих кукол мешающих пройти… нелепо взмахивая руками они падали на грязный асфальт лишь для того чтобы встать снова. вдруг человек подскользнулся и упал… неожиданно мерзкая грязь с асфальта обхватила его голову и стала отрывать лицо. человек закричал. встать было легко. но он почему-то не мог. любое из чудовищных пародий могло подать ему руку. но никто не протянул. внезапно грязь улеглась обратно на асфальт. человек встал. у него не было лица.

была одна и жарко было… костер погас и все остыло… кто душу пленную найдет? хранится в сердце черном лед…

даже в самой несчастной жизни можно найти теплое воспоминание…

Он доносился неизвестно откуда. Казалось: несколько человек, сидя в темной комнате, тихо разговаривают друг с другом и что беседуют они долго, очень долго, не замечая времени и всего того, что окружает их. Это был блуждающий шепот. Но, напрягая слух, можно было слышать обрывки неторопливых фраз.

Так первый голос-вкрадчивый и влажный, как язык возлюбленной, утверждал, что Это происходит тогда, когда скованные ожиданием пальцы вот-вот коснуться шелковой кожи.

Другой-туманный и бледный настаивал, что ощущается Это, когда наблюдаешь из-за занавески, как на ночной улице, напротив окна, совершается преступление.

Третий же -дрожащий и нетерпеливый, шептал, что случается Это, когда погибаешь от удара, нанесенного любимым человеком ножом в спину.

Может быть голоса говорили что-то еще, но они потонули в грохоте проходившего по улице первого утреннего трамвая. К этому звуку примешалось щебетанье птиц, шаги прохожих и тысяча других звуков просыпающегося города.

Видно край мой особенный…
Уж не верю и сам…
Колдыри да колдобины…
А вокруг чудеса…
Странникам уподоблены…
В полутьме, полусне…
Среди улиц раздробленных…
Уж чего только нет…
Колдыри да колдобины…
Как видения во сне…

и не каждый в белом, доктор…

мир сложен сын мой… а я не вижу ангела за твоими плечами… но и дьявола ведь там нет — попытался отшутиться я. — А его и не надо. В чьей душе нет света тот уже служит тьме…