eLfiJa

Ты мужик — ты и думай. А я зарифмую мысли — не придерешься!
А я завербую в агенты и буду плясать. Вот смотри:
Если имеется на столе коробка (пустая, пока), то точно
Где-то разбросаны по углам и цветные карандаши.
Где-то бумагою стелются под небеса акварели радуг,
Все города на карте не точки, а хижины из глубин души.
Я тебе повторяю — если валяется на столе коробка —
сразу,
Автоматически к ней прилагаются карандаши.

Хочешь, надумай вагоны с обломками от урагана, хочешь
Клумбу цветов и пчёл туда запусти, напихай.
Учти:
Если по одному — не совсем все тяжко, но и не очень
… показать весь текст …

Эти двое. да, они много молчали, не стараясь тратить себя на фрагменты фраз, на пыль и мимолетность значимости слов. Они говорили взглядом. Их тела вели беседу легкими мурашками от прикосновения пальцев, ветром от взмаха ресниц, теплом от улыбки. Все было тихо, просто и хорошо. И принадлежали они друг другу, будто душа у них одна на двоих.
.у выхода висел небольшой лист бумаги, взятый в рамку. Надпись была короткой, понятной и все объясняющей:"Позволяя женщине чувствовать себя красивой, мы обретаем мир."

— это конец. Или его начало. Уже не важно. Но итог один. Посмотри, нам навязывают все, что нас окружает, начиная от подгузников и заканчивая ими же, только в старости. Мы так слабы, что идем на поводу и не можем отказаться от этого. это конец, говорю тебе, это точка.
— ты можешь начать революцию, уничтожить навязавших тебе свою волю и прочее, только прими как данность всего один факт: спрос всегда рождает предложение, мы получаем то, чего мы хотим, нам это дают, мы это берем. И только это есть точка.

В консервной банке тишина.
Подите прочь, пажи, лакеи!
Луна, песчаная луна
Бледнеет.
На троне — космос упаси —
Да с взглядом скуки, тлена.
Целует тысячный, увы,
Колено.
В опочивальне стынет воск.
И головы летят на плахе.
Скажи, тебя такую вот
Давно ль кто трахал…

В момент, когда шепчет/кричит/, что любит меня, дурницу,
Мне хочется быть раз в двести /пятьсот/ получше:
Изящной, порхать будто бабочка (или птица),
Ресницами хлопать под слоем ванильной туши.
Мне хочется быть не мной, протекать у него по венам,
Сиять отражением в теплых глазах/ну, а что/,
Сдаваться под белый флаг, оказаться пленной,
И носом уткнуться в подставленное плечо.

И лучше бы не шептал/упаси от крика/.
Я жутко боюсь не собой оказаться однажды.
Я в домике. Так то. Я долбаная улитка.

А он говорит «люблю».
… показать весь текст …

Сымитировав страсть к футболу — с имитацией оргазма будет уже легче!

— Простите, но. это совершенно не укладывается в моем мозге, как Вы можете так есть? не смущаясь, промакивать хлеб в подливку и при этом невозмутимо, с чувством величайшего наслаждения, причмокивая, облизывать пальцы… это даже не вопрос. это просто жуткое зрелище.
— Я отвечу, не волнуйтесь. Видите ли. я в таком возрасте и с таким багажом предрассудков, правил, граней и прочего барахла за спиной, что могу позволить себе эту слабость. Более того, скажу Вам по секрету, я даже имею право выбирать, какой рукой мне это делать.

В чем я абсолютно уверена, так это в том, что существует только одно место, где невозможно быть одиноким — место, где нет людей. Нет людей — нет одиночества.

Детским кремом взрослую дурость не излечишь.

..когда падала звезда, нужно было непременно успеть закрыть глаза и не позволить себе загадывать, потому что желаний было столько, что становилось страшно — вдруг с ночного неба осыплются все точки…

Наколдуют зарницы тепло. Чтобы пальцы согрелись, не зябли.
Ветры, ветры надуют с югов крошки соли морской.
Я хочу, чтоб следы оставались минутно. Чтоб взгляды
Были чуть выразительней, чаще, с душой.

Воооон, на небе, узор мириадами всплесков огней.
Где достаточно места любому, что горький иль сладок.
Я хочу, чтобы каждый не сведал, как это «ничей»,
И гадалка сулила добро, поглядев на осадок.

Верить, чувствовать, жить.
Поднимать, подниматься.
… показать весь текст …