Столько вокруг ненужных пустынных глаз,
Стелет прокуренный блюз паутиной лент,
Мальчик, подлей мне вискарь до краев. Сейчас
Хриплым аккордом во мне вытекает джаз,
Сотни моих разрушенных в прах надежд.
Молча за тех, кто искал себя в нас.
Молча за то, чтобы не оказалось пусто.
Мужчине нельзя без женщины. Категорически. Она ему необходима хотя бы для того, чтобы доказать, что он может покорить. ну не на Эверест же лезть, в самом-то деле!
Годами оттачивая искусство пофигизма, я с ужасом понимаю, что до сих пор боюсь, что проснувшись утром, я не увижу подарка, оставленного Дедом Морозом под ёлкой…
каждый раз, просыпаясь утром, я думала, что этот день будет лучше. Лучше вчерашнего.Своей насыщенностью, своим оптимизмом и ворохом надежд и побед. Но ближе к обеду эйфория уходит.
в конце концов, я стала просыпаться на час раньше и с желанием поужинать.
И на шее моей остается след от твоей убивающей нежности, что семь бед? у меня ответ на любую твою неизбежность и не спеши, я еще дышу, я еще вижу тени твоей остатки. Не грехами — собой грешу, да по кругу к тебе обратно, да по капле глотаю соль, не приправленную усладой.
Даже боль без тебя — не боль. И когда я скажу«не надо», ты затянешь удавки петль так, чтоб время остановилось.
Даже смерть — не такая смерть. Бьется?Нет.
.
никогда не билось.
Это ни проказа, ни вирус — это порода, которая в тебе с первых секунд сидит.
Кто-то играет в искусственную свободу, а ты уже научился ее ценить.
Когда у других лишь задатки чести в момент, что втоптали в грязь. У тебя
Врожденная аллергия к лести, и стойкая вера лишь в самого себя.
Одним подавай марципаны в склоках, и хмель от Пино Нуар через ложи труп.
Тебе же и с голодухи сдохнуть спокойнее, чем из подлых рук.
И это ни хворь, ни зараза в язвах, не выскочки прихоть в угоду моде.
Главное, ничего и доказывать-то не надо.
Это, как не крути, по-ро-да.
— вот тебе револьвер. В нем одна пуля. Пуля со смещенным центром тяжести: стреляешь в голову — выходит через сердце, стреляешь в сердце — непременно через голову. Теперь подумай, куда тебе целиться.
-.я буду вертеть барабан в надежде, что выйдет осечка.
Мальчик мой, мне на этой планете позволено все!
Нет причин, как и, собственно, нету и следствий.
Я себя посадила в незримую глазу клетку,
Я и прутья грызу ее тоже сама. Ничего-ничего,
Ты привыкнешь к такому раскладу, мой светлый.
Дышишь? Нет? Я тебя научу, это очень легко и просто:
На счет раз — принимаешь мой фОртель и вдох,
Полминуты молчишь, так любой бы не смог,
А потом выдыхаешь, без счета на два и, возможно,
Это только спасет, а не крюк, заколоченный в потолок.
Скажи мне, мой жаждущий справедливости рыцарь, ты смог бы убить во спасение
Своей же истрепанной вЕтрами жизни? Ты смог бы доказывать правду свою
После шага, когда одна мысль о содеянном бьет через линзу прицела
Со снайперской точностью. Смог бы, скажи, мой отчаянный рыцарь, я жду.
И если ты в силах — ответь: для чего тебе я, для чего это бешенство в жажде
Дышать моей крови соленым дурманом, меня распинать вновь и вновь на кресте?!
Я больше не чувствую боли, мой ад — оказаться чувствительной снова однажды.
Скажи мне, мой рыцарь неведомой истины, сколько той правды в тебе?!
И можешь убить. Мне не жаль своей жизни, коль это единственное решенье,
Я выберу смерть, как покой, если выбор останется только за мной и тогда
Ты будешь доволен. Ты будешь доволен, мой рыцарь, убивший во имя спасенья?..
Прицелься и.
Разрисую тебе во всех красках, открою все спектры невидимых глазом оттенков:
Я урод, я ужасна в своем понимании мира и хуже — не сыщешь при свете луны.
Ты однажды не сможешь обратно, не выдержишь и заорешь, поставленный к стенке,
Я же буду с иронией на губах наблюдать за игрою в шарады и происки сатаны.
И не жаль, и не щемит в груди, не терзают остывшую душу страданий любые позывы,
Нет ответа на возглас немой твой и истеричный в глазницах вопрос «почему».
Не стучит где-то слева и ветер не страшен в своем беспощадном порыве,
Я уже сотни лет в этом теле балансы выписываю на отвесном краю.
Я мертва. Прочь, беги, без оглядки, без хлипких надежд — убегай во спасенье,
Ярко ядом сияет помады ухмылка во след тебе, слышишь, беги! хей! бе-ги!!!
На стекле нет испарины от дыхания, нет расплывчатой даже тени и.