Ну, здравствуй, папа.. .вот, пришла к тебе пораньше.
Прости, что долго так не виделись с тобой.
Я так запуталась, не знаю, как жить дальше.
Беда опять приходит следом за бедой.

А помнишь, папа, как встречали Дни рожденья ?!
Как, вместе радуясь, шутили веселясь.
Как, все ненастья нам казались наважденьем.
Как, вместе к чёрту посылали ТУ напасть.

Твои советы, как же кстати пригодились —
Чтобы была я в этом мире всех сильней.
По ним, поверь, я как по азбуке училась.
Смогла по ним же, научить своих детей.
… показать весь текст …

Все, что я знаю, требует немедленного забвения, погружения в волны прошлого, отторжения, ибо мы не становимся цепью, являясь звеньями, не становимся током, чувствуя напряжение. Наша оболочка призрачна, ненадежна, и вскрыть ее под силу каждому голодранцу, завоет сирена, ты даже не подойдешь, но в этом слишком мучительно признаваться. Видишь ли, все устроено, как устроено, нет инструкции к этому лабиринту, остается привыкать к постоянным сбоям. Потому что нас всегда выживает трое, и никто никогда не уходит с ринга, никто не чувствует этой боли. Милый мой, я зараженный файл, оптическая иллюзия, в моих кодах не осталось живого места. И никто из людей не знает, остановлюсь ли я, не выходи из комнаты, даже если в комнате слишком тесно. Я помню, что слово требует немедленного забвения, погружения в волны прошлого, отторжения.

Ибо — мы — не — становимся- цепью — являясь звеньями.

Не становимся

током,

чувствуя

напряжение.

Мой старый Шекспир, поднимите перо и шпагу —
Ваш Гамлет готов прочитать монолог и пасть.
Горит этот мир, как горит над свечой бумага —
Так дайте сказать, чтоб потом намолчаться всласть.
Спят ангелы Ваши — летучие мыши Бога,
Я хрупок и робок — но я по ночам не сплю.
Мой старый Шекспир, Вы со мной поступили строго —
Но вот я стою, повторяю: люблю, люблю
Безумный театр, от которого мне не скрыться.
Мой добрый Шекспир, Вы испортили мой сонет,
И дело не в том, что герой не способен злиться,
Когда его автор коронное вывел: «нет».
Спят демоны Ваши, укрывшись пушистым снегом…
Отдайте бумагу — я знаю и сам слова!
… показать весь текст …

Если у вас почти не осталось души и вам об этом известно, значит, душа у вас ещё есть.

Когда тебе восемнадцать, и ты думаешь, что будешь жить вечно, тебя волнуют вопросы исключительно мирового масштаба — мир во всем мире и правосудие для всех. Но вот приходит пятьдесят лет, и уже появляются предательские мысли: «Ладно, ограничимся бесплатным образованием и медицинским обслуживанием». А спустя еще лет десять ты думаешь лишь о том, что было бы здорово, если бы чертов унитаз перестал засоряться.

Не допускаю мысли,
Что мы могли бы вместе
Мчаться за сладким словом:
Мечта…
Вместе б стремились к выси,
И восторгались вестью,
Что нам Господь позволил
Летать…

Все как когда-то в сказках:
Доброе побеждает…
Нам подарила встречу
Звезда…
Я о тебе так часто
… показать весь текст …

Я, сам собой заучен наизусть,
сегодня сам с собою разлученный.

Я — март, пустивший о весне слезу. Письмо, недосказавшее о чем-то.
Холодный дом, открытое окно, за ним — зимы опущенные плечи.
Действительность, напуганная сном, понявшая, что сон запомнить нечем.
Я — часть себя, не целое — но часть, печальная. Надтреснутая кромка.

И хочется, ища себя, молчать.
Поскольку остальное — слишком громко.

Жизнь пробует нас всех на зуб.
Кого-то она прожевала и выплюнула.
Про кого-то сказала: Ну, ты и крепкий орешек!
и с улыбкой, с любовью,
осторожно спустила с ладошек
на землю, чтобы можно было
дальше Жить.