Я уже научилась стирать номера.
безвозвратно и с матом — людей из памяти.
Я сгорала и выла еще вчера,
жало горькой разлуки душила пламенем.

Да простит меня Бог за мои грехи,
я бываю до беспредела глупая.
Не от счастья большого пишу стихи
Не от б**дства себя окрестила сукою.
Оказалось, я верная донельзя —
каждый вечер скучаю по расписанию…

Если Бог вдруг решает нас наказать,
он тайком исполняет наше желание…

если бы были на свете кофейные мотыльки
они бы рождались из предчувствия прикасаний
из тактильной пыльцы предрассветных снов
из тягучей сливочной капли луны
упавшей в тонкий фарфор ощущений
если бы реставрация зимы была возможна
то ритуальный поцелуй не был бы так нелеп,
а скайфишер не ловил бы небесных рыбок на обещания
после которых остаётся только мокрое место
и в трубке бы не звучало
«набранный вами номер не существует»
не выпадай из кадра. дублей не будет
я завяжу тебе глаза
и я отдам тебе самую вкусную часть мороженки
… показать весь текст …

… Глупее, чем фраза «расстаться друзьями»
Уже не придумать и пытаться не нужно
Фальшивишь во взглядах, следить за словами.
Любовь не пятнают подобием дружбы.
… А значит борись до последнего вдоха
Живучей, вцепившейся в душу надежды,
Она не умрет, не пройдет, не усохнет,
Она тебя снова и снова поддержит.
… Расстаться легко, сгоряча и в порыве
Минутных обид и кипящей гордыни,
Но человек не бывает счастливым,
Когда сам себя превращает в пустыню.
… «Расстаться друзьями» — нет худших иллюзий,
Любовь не дробится на «что-то» и «вроде»,
… показать весь текст …

я долго думал, что в нашем ралли я — вечный лузер, читай: ведомый.
пустые чувства меня сжирали в чужих объятьях, вдали от дома.
вбирая запах ноздрями зверя, читая кроки на мягкой глине,
я знал до капли, какие ливни стучат по крышам твоих америк,
какие яхты, качнув бортами, назначат встречи твоим причалам.
я ждал прощенья, а ты молчала, прощально глядя на мой титаник.
но жизнь настырна, как запах хлеба.
на низком старте дрожат колени.

я слышу слово.
я вижу небо.
я избавляюсь от чувства тени.

«Я всегда находил существование приятным. Даже если ты орёшь от боли, тебе по большому счёту повезло, потому что ты ещё можешь орать.»

Не раз вспомнилась ей одна иностранная пословица, которую Пьер перевел ей так: «Боже, не дай человеку испытать всего, что он в состоянии вынести».

Мне платят ровно столько, сколько моя Родина сочтёт нужным. А если б мне показалось мало, ну, я надулся бы, например, и Родина догнала бы меня и спросила: «Лёва, тебе этого мало? Может, тебе немножко добавить?» — я бы сказал: «Всё хорошо, Родина, отвяжись, у тебя у самой ни … нету».

От горя защищаться бессмысленно. Может быть, даже лучше дать ему полностью вас раздавить — это будет, по крайней мере, хоть как-то пропорционально случившимуся. Если вам впоследствии удастся подняться и распрямиться, распрямится и память о том, кого вы утратили…

Человек время от времени должен чувствовать к себе ненависть и презрение — так и приобретается человечность. Впрочем, так она и теряется.

«Снисходить» ко всем людям, держать своё сердце открытым — это либерально, но не более того.
Людей, способных быть гостеприимными только с избранными, можно узнать по многим завешанным окнам и закрытым ставням; их лучшие комнаты остаются пустыми… Но почему же? Потому что они ждут таких гостей, к которым не приходится «снисходить»…