Скучай по мне, пожалуйста скучай.
Мне важно знать, что ты по мне тоскуешь.
Пусть остывает в кружке крепкий чай.
Когда ты в памяти своей меня целуешь.
Ты вспоминай меня, когда совсем темно.
И сны уже запутались в ресницах,
Снег сумасшедший залепил окно,
Скучай по мне, когда совсем не спится.
Ты думай обо мне когда заря,
Срывает с неба ночи покрывало.
В ее лучах ищи одну меня.
Жизнь дарит нам большой любви начало.
Скучай по мне, пожалуйста, прошу.
Душой и сердцем, мыслями своими.
Она его любила больше жизни! Ждала с работы, слушая шаги. И если он опаздывал, то мысли Сбивались вдруг от страха и тоски. Калачиком, свернувшись на диване, Ждала прикосновенья нежных рук. — Любить его, вот в чем моё призванье! — Сгорать и таять от любовных мук. Так думала она, когда в прихожей, Раздался смех. Пришел! Ну, слава богу! Тут мысль кольнула, а ведь смех не ей. Вдруг замерла, почувствовав тревогу. Прыжком, проделав в воздухе петлю К ноге припала, пальцы ног лаская. Хотела крикнуть: —…
А утром я проснусь, пока ты спишь… Надену твою майку… и готовить каппучино. Тихонько прошепчу: «Вставай, малыш…» А в сердце у меня совсем другой мужчина…
Бывает, так тянет задать вдруг вопрос. Иль просто сказать слова.
Укутаться в запахе пряном волос и нежно поцеловать.
Коснуться в порыве застенчиво рук твоих, чтоб застать врасплох…
Но это — лишь мысли. Об этом — не вслух. Не в строках, а между строк,
Что вечно некстати спешат кувырком, стремясь каждой«ю» в блокнот.
А ты и подумать не можешь о том, что каждая«ю» не врет…
Я в курсе, словами всего не постичь. Они — лишь вода… вода…
Но если ты хочешь меня вдруг спросить об э т о м, то знай, что — да
Провожать февраль вдвоем так сладко. Завтра ведь весна, ты слышишь, милый?
Каждый вздох твой я ловлю украдкой. Задыхаюсь от тепла и силы
Рук твоих, упрямых дерзких пальцев, что на мне рисуют откровенья
И внутри — прошу, мой нежный, сжалься! — порождают теплые теченья…
С головой в блаженство окунаясь, на груди твоей свернувшись кошкой,
Я не знаю, что сказать… теряюсь… Всё, что было, милый, — было в прошлом.
Я не вспомню уж имен и лиц, ведь среди них тебя всегда искала.
Всё, что было, — словно кадры блицев. Никогда так раньше не звучала
В откровений час под теплым пледом. И никто не мог сей звук искомый
Ни пулл-оффом и ни флажолетом, никаким любым другим приемом
Из меня извлечь, понять и выжать, чтоб струна дрожала, словно тело
В миг, когда стремишься быть не ближе,
За что мы любим Новый год?
За ощущенье сказки, чуда.
И верим, старый год пройдет,
А Новый год успешней будет.
Я верю в это, ну, а ты?
Ты тоже должен, всё случится!
Пусть все исполнятся мечты,
И жизнь твоя преобразится!
А если б совпала масть, сейчас бы она лежала
На теплом твоем плече и что-то тебе шептала
О вечном, о волшебстве, о тайнах своих на ушко,
А ты бы смеялся, но (!) стоически все их слушал.
Вы вместе б могли мечтать за чаем под одеялом.
Ты б книжки ей стал читать. А ей бы всё было мало:
Вдыхала б она всю жизнь твои романтичные сказки.
И ласки в ее глазах. Черт! Сколько было бы ласки.
А сколько она любви по-детски наивной, чистой
Могла б подарить тебе, чтоб всё-таки ты случился,
Совпал, пересекся с ней во времени и в пространстве.
Она бы могла с тобой уверовать в постоянство.
День. Ночь. День. Ночь. Ты от меня всё дальше.
Сны — прочь. Боль — прочь. В них слишком много фальши.
Я — тень. Ты — тень. Вот бы еще в это верить.
Спать — лень. Есть — лень. Ждешь, что откроются двери…
Но ты — там. Я — здесь. Мы — лишь в мечтах и мыслях.
Я — вся. Ты — весь? Видишь хоть каплю смысла
В тех снах, где мы редко, но всё ж летаем?
Ты — д ы х, а н ь е зимы, — но продолжаю таять…
Прости, но не может она, чтоб совсем без рифм,
Без псевдопричины тебе написать под вечер…
Ты собственной жизнью живешь у нее внутри,
Но… выставить за порог так непросто вещи…
И вновь она пишет тебе: «Как дела? Привет»,
Заранее зная, что вряд ли ты ей ответишь…
Сквозь боль улыбнется /Семья. Долг. Жена. Мест нет./
Она любила этот мир и постигала,
Её душа, не зная бед, во сне летала,
Ей суждено было любить и быть любимой
И жизнь казалась впереди неповторимой.
Она ждала… Пришла любовь, любовь земная,
Она мечтала, что войдёт в ворота рая,
Но не случилось, обошла её награда,
Ей долго снились в страшном сне ворота ада.
Она любила, как могла, теряя силы,
Но сердце в холоде обид почти остыло.
И только шаг всё разделил на «до» и «после»,
Она закрыла в пропасть дверь и стала взрослой.
Почему я не рядом с тобой? Я б тебе рассказала все тайны.
Я не знаю, как мне объяснить, что ты МОЙ, а не просто случайный…
Обо всём позабыть. Это всё — с моим чувством лишь мусор в сравненьи…
Твои мысли, мечты все читать. Отмечать все твои Дни рожденья.
Слушать ночью с тобой тишину. Днём — гулять в суете лишь с тобою…
Я не знаю, где ты. Просто жду. Разговаривая с пустотою…
Она так боится, что холод
Застанет ее врасплох
И на ресницы вдруг ляжет
Кристаллами соли иней.
Она бережет себя
От недомолвок, склок,
И небо — даже в грозу —
Ей видится синим.
Она ведь с душой к немногим
/А многим и не дано
Открыть перламутр миров,
Что в раковину запрятан/.
Она в предвкушеньи сказки
А я-то думала — глупая, — небо меня забыло,
И облака высоко /я в них так давно (!!!) не парила/.
Я разбегалась Взлетала. Но… падала от бессилья.
Спасибо.
Просто за то,
Что снова вернул мне крылья.
Ты ввысь вознес. Там ваниль. Облака зефирного цвета.
Там равнодушных, холодных нет. Там всё время лето.
Печали, страхи ушли. Надежда в груди заныла…
Красиво.
Только зачем
Меня с головой накрыло?..
Ты любишь молчать. А она — говорить о вечном,
Любуясь закатом, считая чужие звезды,
Укутав замерзшие в чьи-то объятья плечи…
И чтоб непременно ночь… Непременно поздно…
Ты любишь мечтать. Но не путаешь сон с реалом.
Вопросом немым «зачем?» не терзаешь душу.
Она же — рифмует ночью под одеялом.
И рифмами этими мир пополам разрушен…
В твои бы объятья укутала плечи. Только…
Ты любишь молчать. А она так услышать хочет,
Как нежно звучит твоим голосом имя Ольга.
Реальным. Живым.