Вынь из ладони ногти, ослабь нажим,
встань наконец уверенно
в полный рост.
Ничего-ничего, это просто другой режим;
сердце твоё работает на износ.
Нет, не гадать,
вместе вы или врозь;
выдох и вдох, и тут же идти к нему —
как, разбивая лоб, на нерест идёт лосось,
как идут апостолы — к Самому,
берегом ли, водой, по траве, золе,
как водолаз, не касаясь ногами дна.
Так уходит корабль к иной земле —
даже не зная ещё, какова она,
… показать весь текст …

Ты можешь есть и пить и быть голодным,
а можешь голодать и сытым быть.
Ты можешь и в неволе быть свободным
и вне темницы в кандалах ходить.
Ты можешь жить, незримо умирая,
а можешь, умирая, оживать.
Ты можешь нищим быть, беды не зная
и, став богатым, счастье потерять.
Ты можешь лгать, о правде повествуя,
а можешь истиной обман раскрыть.
Ты можешь побеждать, собой рискуя,
и гибнуть, жизнь пытаясь сохранить.
Ты можешь всё измерить высшей мерой,
узнав желанье Бога о тебе.
… показать весь текст …

Прими момент уединения, как прекрасный подарок, возможность поразмышлять, повспоминать. Возьми листок бумаги и напиши все, что хочешь кому-то сказать, все, о чем думаешь, о чем мечтаешь. Потом порви бумагу на мелкие кусочки и — в форточку, по ветру. Тоска разлетится. Расслабься и отдохни.

Видимо, я вышла из того возраста, когда можно довольствоваться редкими свиданиями и быть от этого совершенно счастливой. Я хочу так много и так мало — тебя всего! Друга, мужа, любовника, так неожиданно дорогого и родного…

Мне кажется, я любил тебя ещё до своего рождения…
Мне кажется, что я любил и знал о тебе всё: твой запах… твой смех… тепло твоих рук… твой голос… твои волосы… твои зелёные глаза…

Когда мы встретились впервые — я не помню, что я подумал в тот момент! :) Да и мог ли я тогда вообще думать? Не знаю… но меня периодически преследует какое-то странное дежавю: когда ты подходишь со спины ко мне (я много сижу за компьютером, а ты всегда так неслышно заходишь!), когда ты подходишь со спины ко мне — у ме…
… показать весь текст …

Как странно мы живем с тобою —
Хочу уйти, но остаюсь.
Я ненавижу, но любовью
Своей к тебе я так стремлюсь.

Я буду плакать — ты смеяться,
Я буду доброй, а ты злой.
Мне хочется тебя бояться,
Но я шепчу — побудь со мной.

Ты будешь горд, а я смиренна,
Я отпущу тебя — иди,
Ты улыбнешься непременно
И скажешь — нам ведь по пути.
… показать весь текст …

Сколько сказано слов, сколько раз губы в кровь искусаны.
Выбираем молчание, глядя все так же пристально.
Итого: мы с тобою идем параллельными курсами
К одинаково недосягаемой дальней пристани.

Итого: мы с тобой одинаково кем-то преданы,
Одинаково смотрим на солнце больными глазами, но Переделывать прошлое, беды зовя победами,
Бесполезно — давно уже не пересдать экзамена.

Хоронить себя заживо глупо, и грустно, и боле чем,
А подводные камни не видимы с той поверхности,
На которой мы любим друг друга с чуть слышной горечью —
Тонким привкусом не нарушаемой нами верности…

Сплошное наказание — любовь на расстоянии,
Она даётся, видно, за какие-то грехи…
Но всё же, волей Божьею, даётся воздаяние,
Раз восхищает музыка и пишутся стихи…

А я сказала: «Как же так?
У глаз морщинки будто лучики!..»
А ты сказал: «Какой пустяк!
Они лишь украшенье лучшее»

А я сказала: «Боже мой,
Глаза с годами как-то выцвели!»
А ты сказал мне: «Цвет такой…
Такой чудесный, словно ситцевый!»

А я сказала: «Вот те раз!
Где щёчки, те, что были смолоду?»
А ты сказал лишь пару фраз:
«Бледны чуть-чуть. Наверно, с холоду».
… показать весь текст …

Памятка для покорителей России должна идти только в комплекте с прейскурантом ритуальных услуг. (Однако, Антон Валентинович, Украина, Николаев)

«Европа оглохла от рёва танковых двигателей и лязга гусениц… Это пришли русские КАЯТЬСЯ! И обещали не уходить не прощёнными.»

Когда покойного фельдмаршала Бернарда Монтгомери, величайшего английского полководца 20-го века, попросили составить список военных ошибок, которых следует избегать, под номером один он написал: «Вторжение в Россию. Это всегда неудачная мысль».

«Русских недостаточно убить — их надо повалить!" — Огюст Коленкур