Летнее_Утро

— И отчего это так хорошо на природе и так серо и тоскливо в городе? Причем всегда?
— Это от того, что в городе много людей. А люди друг друга не любят, за редким исключением.

Говорят: «Я делаю только добро, неужели Бог пошлет меня в ад?» Но позвольте мне усомниться в вашей праведности. Что считать критерием добра и зла, по которому можно определить, что ты или я делаем добро или зло? Если считать критерием самого себя (как часто говорят: «я сам для себя определяю, что такое добро и зло»), тогда эти понятия просто лишаются какой-либо ценности и смысла. Ведь и Берия, и Геббельс, и Пол Пот считали себя абсолютно правыми, так почему же вы сами считаете, что их дела заслу…
… показать весь текст …

Злые дела, в которых человек не желает раскаиваться, отгоняют благодать Божию. Вот это сопротивление злой воли человека силе Божией и воспринимается им как «плохая энергетика».

Именно в миру принято быть сердитым и свое раздражение выливать на окружающих, называя это борьбой за справедливость. Разве не этим занимаются старухи в поликлиниках, перемывающие кости всем, начиная с президента, заканчивая медсестрой? И неужели эти люди могут, войдя в храм, как по мановению волшебной палочки мгновенно измениться и стать кроткими, как овечки? Нет, Бог дал нам свободу воли, и без нашего усилия ничего измениться не может

Только глупый будет пытаться сам справиться с натиском всемирного зла, будь то террор или стихийное бедствие, революция или войны. Только Всемогущий Бог защитит Свое творение.

Как показывает практика, самое невероятное случается с нами порой чаще, чем-то, что закономерно и последовательно должно было случиться.

Прогулка по местам, где жили 10 лет назад, ностальгии не вызвала. Вызвала радость, что удалось так удачно сменить место жительства.

Часто у христиан страсти также обостряются, ибо сатана не желает, чтобы люди, слепленные из праха, поднимались в небеса, откуда он был низвержен. Потому сатана и нападает на нас как на своих врагов. Но мы-то не должны его бояться, а должны сразиться с ним и победить. Ведь только побеждающий наследует все, сказал Господь.

Мое первое воспоминание о смерти относится к очень далекому времени, когда я был в Персии, еще ребенком. Однажды вечером мои родители взяли меня с собой посетить, как тогда было принято, розарий, известный своей красотой. Мы пришли, нас принял хозяин дома и его домочадцы. Нас провели по великолепному саду, предложили угощение и отпустили домой с чувством, что мы получили самое теплое, самое сердечное, ничем не скованное гостеприимство, какое только можно представить. Только на следующий день мы узнали, что пока мы ходили с хозяином дома, любовались его цветами, были приглашены на угощение, были приняты со всей учтивостью Востока, сын хозяина дома, убитый несколько часов назад, лежал в одной из комнат. И это, как ни мал я был, дало мне очень сильное чувство того, что такое жизнь и что такое смерть, и каков долг живых по отношению к живым людям, какие бы ни были обстоятельства.

Писание подобно «инструкции» для получения небесной благодати. Но если просто читать инструкцию, не пытаясь, например, собрать шкаф или произвести программирование, то она останется непонятной и быстро забудется.