Летнее_Утро

Это приводит меня к еще одному аспекту всей ситуации. Мы оставлены, чтобы все, что мы видели, что слышали, что пережили, могло умножиться и распространиться и стать новым источником света на земле. Но если мы можем со всей правдой, искренне сказать, что усопший был для нас сокровищем, — тогда наше сердце должно быть там, где наше сокровище, и мы должны вместе с этим человеком, который вошел в вечность, жить возможно полнее, возможно глубже в вечности. Только там мы можем быть неразлучны. Это озн…
… показать весь текст …

Помни: жив ты или умер — не так важно. Одно действительно важно, должно быть важно и для тебя и для других: ради чего ты живешь и за что ты готов умереть

Смерть — следствие нашей потери Бога. Однако в смерти есть и другая сторона. Бесконечность в отлученности от Бога, тысячи и тысячи лет жизни без всякой надежды, что этой разлуке с Богом придет конец — это было бы ужаснее, чем разрушение нашего телесного состава и конец этого порочного круга.

В смерти есть и другая сторона: как ни тесны ее врата, это единственные врата, позволяющие нам избежать порочного круга бесконечности в отделенности от Бога, от полноты, позволяющие вырваться из тварной бесконечности, в которой нет пространства, чтобы снова стать причастниками Божественной жизни, в конечном итоге — причастниками Божественной природы.

Отпадшее от Бога человечество придумывало себе богов, как детдомовец, потерявшийся в раннем детстве, придумывает себе родителей. Он точно знает, что отец у него есть, но только не знает — кто он. И тогда, в меру своих представлений об идеале, он рассказывает приятелям, что его папа — знаменитый артист, боец «Альфы» или крутой бандит. Он фантазирует и имеет полное право на такое творчество, потому что папа действительно может оказаться кем угодно.

Человеческая воля — это нелюбовь. Потому и распяли Христа, что заповедь Его была о такой любви, от которой людям страшно делается. Ведь любить, как Христос любил, это значит — любить другого больше, чем он сам умеет себя любить; верить в него, когда он уже потерял веру в себя, веру в человека, веру в любовь.

Я строптива и ленива, но упряма и горда
Полюби меня такою, а не то я навсегда
Отвернусь и потеряюсь и исчезну для тебя
И найти меня не сможешь ты уж больше никогда!

Из достоинств: точно знаю, кем мужчина должен быть.
И любой доход потрачу — мне же тоже нужно жить.
В общем, если ты не понял, на меня повышен спрос
Забирай меня такою и работай на износ.

Был такой обычай у наших предков: влюбленные прыгали через большой костер, взявшись за руки. Если удалось его перепрыгнуть и не расцепить рук — семья у них сложится. Это, конечно, примета и даже суеверие… но это очень красивый образ. Через такой костер нельзя «попробовать перебраться», оттолкнуться от земли вполсилы и посмотреть, как оно пойдет — так только свалишься в самое пламя. Прыгаешь — разбегись хорошенько и отталкивайся от земли изо всех сил, крепко сжимая ладонь любимого человека… Или не прыгай вовсе.

В конце концов, и сама вера в Бога, если это настоящая вера — это прыжок через пламя, хождение по водам, и только на той стороне, пока что скрытой от нас, мы узнаем, удалось ли нам туда перебраться.

Обеты, которые жених и невеста дают друг другу, не менее серьезны, чем монашеские, они даются навсегда, до самой смерти. Эти обеты нельзя «попробовать исполнять», и бросить, если что-то не получится. Можно приложить все свои силы, и просить о помощи свыше, но что-то всегда будет получаться не так, чего-то всегда будет не хватать. Для потребительской позиции любая серьезная трудность означает, что «прошла любовь и пора разбегаться», для христианской — что любовь нужно открывать, как далекую страну, строить, как дом, и защищать от непогоды, как нежное растение. А данные обеты — как стена, ограждающая стройплощадку или сад. Внутри не всегда всё в порядке, но если не оградить — придут чужие, вытопчут, расхитят.

Ближе к тем самым сорока нередко оказывается, что весь свой немалый потенциал человек растратил буквально ни на что. Так много в юности грезилось — и так мало удалось, а главное, поздно уже начинать что-то совсем новое, а из прежде начатого — не понятно, к чему возвращаться, что продолжать.

Между небом и землей
Песня раздается,
Неисходною струей
Громче, громче льется.

Не видать певца полей!
Где поет так громко
Над подружкою своей
Жаворонок звонкий.

Ветер песенку несет,
А кому — не знает.
Та, к кому она, поймет.
От кого — узнает.
… показать весь текст …