Юрий Татаркин

Стал реже признаваться в ошибках. Не потому что меньше ошибаюсь. А потому что уже не получаю прежнего удовольствия от признаний.

Прежде всего работа меня вдохновляет на отдых. А уже потом на трудовые успехи и прочую атрибутику энтузиазма.

Кто рано встаёт, тот потом непременно спросонок долбанётся головой об дверной косяк. Затем будет долго и старательно ругаться. И неизбежно начнёт сожалеть о своём преждевременном пробуждении.

У денег со мной проблемы. Я постоянно во всеуслышание крайне негативно отзываюсь о деньгах.

Когда умного оставляют в дураках — это ещё приемлемо. А вот если дурака оставили в умных — беда. Кругом непонятные люди. И боязно слово сказать. Приходится помалкивать с убедительным видом.

Голову стараюсь беречь — думаю как можно меньше. Как известно, от длительных размышлений мозги интенсивно изнашиваются.

Для того чтобы на законных основаниях воодушевлять себя лозунгом «Не сдавайся!», сначала надо организовать себе врага и добиться того, чтобы враг тебя уверенно побеждал.

Самая большая ошибка — это попытка не ошибаться. Обдуманные ошибки ничем не лучше необдуманных.

К счастью, даже незнание предмета спора, не может помешать оживлённой полемике. Потому что знание — вторично. А истина в споре сама не родится.

Обозначил своё присутствие на работе мелодичным храпом. Был обнаружен и разбужен на обед.