Мой мужчина не поет мне о любви Серенады темной ночью под окном,
Просто скажет: «Ты устала, отдохни! Я купил тебе любимое вино».
Мой мужчина… он не любит ресторан, Но яичница на ужин — при свечах.
И одним моим присутствием он пьян, Столько нежности всегда в его речах.
Мой мужчина на внимание не скуп, Хоть и нет больших доходов у него,
На обед сварить он может вкусный суп, И на диск запишет нужное кино.
Мой мужчина на свиданье опоздал, Я ругалась про себя: «Вот ты каков!»
Оказалось, что цветы он мне искал, Он не мог ко мне приехать без цветов.
Из мужчин мне кто-то резко возразит: «Этим бабам лишь брильянты да меха!»
Пусть на женщину свою он поглядит, Может, рядом совершенно с ним не та.
Щедрость — вот мужчин достойная черта, Безразлично сколько денег у него,
Он для женщины, которая нужна, Сможет праздник сделать просто из всего!!!
когда запасаешься литром джина на случай любовных перипетий,
ты точно ее разопьешь с мужчиной, который любить себя запретил.
который так долго, давно и сочно упрямое сердце твоё сжирал,
о ком ты рыдала все дни и ночи — разбита, раздавленна, сожжена.
который пришел, как герой из фильма, в котором по правилам хэппи-энд,
курящий красиво всегда до фильтра, главнейший из жизни твоей фрагмент.
а как он ушел, ты уже не помнишь — твой мир обвалился к твоим ногам.
ты криком кричала, звала на помощь, клялась не простить его никогда.
…но ты запасаешься литром джина на случай с названием«рецидив»,
и вот он опять — этот твой мужчина — на маленькой кухне твоей сидит.
Все началось с того, что разбился ангел.
Тридцать первого декабря, когда наряжали елку, Катина мама повесила ангела на верхнюю веточку, под самой Вифлеемской звездой. Ангел был старинный, в золоченом одеянии, с крыльями из настоящих белых перьев. Окруженный снежинками, он как будто спускался с небес, и одна его рука указывала ввысь.
На средних ветвях важно покачивались три царя-волхва. Катя знала их имена из книг и решила, что Мельхиор — самый старый, бородатый, Валтасар — смуглолицый, а Гаспар …
воскрешает в тебе всё лучшее, всё забытое, всё ушедшее.
эта девочка — прихоть случая, безрассудство и сумасшествие.
ты, казалось бы, прочитал её — до концовки, до послесловия.
очевидно же — не чета тебе и совсем не твоя история,
детектив с нарочитой детскостью и нуаровскими фрагментами.
femme fatale — никуда не деться ведь, всё понятно ей, всё заметно ей.
ты флиртуешь с ней, шутишь, дразнишься — но внимательно, осмотрительно.
и тебе, мол, вообще без разницы, если надо кому — берите, мол.
ты смеёшься: «ах, эти женщины!» и горячими сыплешь фразами.
а в глазах её нежность плещется, раз взглянул — захлебнулся сразу же.
зацепила же за живое всё у порога беспечной вечности.
и внутри тебя — волком воется, и внутри тебя — звери мечутся
между яростью и сочувствием, между злостью и хищной радостью