Sweteek

Первый поцелуй — это как тост за знакомство. Так же многообещающе по форме и ничего не значаще по сути.

«Алло» бывает трех видов: с надеждой, равнодушное, с раздражением. Можно подсчитать количество «алло» из разных групп за целый день и составить психологический портрет исследуемого персонажа.

Я не умею молиться. У меня всего две молитвы: «Господи, помоги!» — для самого трудного, страшного часа и «Благодарю, Господи!» — для самого светлого и радостного. Сейчас они не подходят.

Видит ли еще кто-нибудь из близких ее саму, скрывшуюся под лоском процветающей деловой женщины, в которую она себя превратила?

К сожалению, он прав, не умеет она отдыхать, никогда не умела. Что у нее за жизнь? Сколько себя помнит, на первом месте контроль, контроль и контроль. Все время на нее давило чувство ответственности. Тяжело жить в рациональном мире, хотя он гарантирует хоть какой-то порядок.

Он всегда говорил: «Твои глаза как два гестаповца и ни спрятаться от них, ни скрыться. Везде найдут, увидят и покарают». — Наивный, разве женщина глазами видит? Она нутром чует, звериным низменным инстинктом, по запаху узнает соперницу, покусившуюся на ее самца. По дому носится ветер, в воздухе сверкают зеленые молнии, волосы на голове электризуются и сухо потрескивают, смерч срывает с полок тарелки, и они разлетаются на мелкие кусочки за много километров от эпицентра взрыва.

Одинокие девушки в ресторане — это всегда немножко вызов. Это значит, что или нам никто не нужен и у нас свои разговоры, или что нужен, и поэтому мы сюда пришли. В любом случае интригует. А мы к тому же молодые и симпатичные — чего бы на нас не пялиться?

А знаете, в умных женщинах что-то есть. Они притягивают, особенно когда не только умны, но и красивы. Однако им не стоит доверять. У них всегда есть собственное мнение, что делает их опасными.

Старику было глубоко за пятьдесят и, несмотря на обильную седину и ребра, переломанные бесами в крошево, дедуля смотрелся вполне свежо и завлекательно.

Работа всегда была для нее панацеей, лекарством от всех болезней. Когда была счастлива, она работала. Когда печалилась, тоже работала. Болела — и работала. Работа излечивала все. Даже разбитое сердце, когда казалось, что можно умереть. Она это знала по прежнему горькому опыту.