Sweteek

Счастье! Много счастья! Его не унести в руках, не завернуть в бумагу, не запихнуть в чемодан. Его держишь в руках, сжимаешь, словно охапку свежескошенной пшеницы, а янтарные колосья сыплются вниз, но их не жалко — в руках все равно остается больше.

Чтобы попасть в стоящие, надо иметь тяжкие пороки. А у неё не было пороков. Одни достоинства. Она была красивая, скромная, работящая, порядочная. Если брала в долг, отдавала вовремя. Если влюблялась — совершенно бескорыстно, и даже наоборот. Себе в ущерб. Она их кормила, опекала и даже носила на спине, как мешок с картошкой, в тех случаях, когда он не мог идти ногами.

Грустно, когда ты постоянно боишься совершить на глазах у других даже малейшую ошибку, и этот страх контролирует все твои действия.

О чем думает женщина, стоя ночью у окна? Как правило, о горестном и печальном — в радости спят счастливо и сладко, смеются и делятся ею с окружающими. О фатальном размышляют в одиночку. Ночью у окна. И днем, и утром, и вечером, и не только у окна — везде.

Внешность её не была яркой и запоминающейся, проходящие мимо мужчины не оглядывались вслед и не думали про себя «ах мне бы такую», но была в ней некая черносливинка (не изюминка, а именно черносливинка), которая покоряла раз и навсегда. Она четко делила окружающих на своих и чужих, и вот как раз первые не чаяли в ней души и прибили бы любого, кто посмел бы ее обидеть. Доброты и любви в ней было предостаточно — но только эти дары доставались не всем.

Вот вы мне скажите — какого черта этим мужикам надо, а?! Ведь мы такие красивые женщины — квартиры у всех имеются, деньги опять же сами в дом тащим, машины — тоже не вопрос! А в ресторане сегодня с нами из мужиков только заливной поросенок!

Мне не все равно. Мне не принципиально.

Я живу внутри себя и почти не выхожу наружу. Снаружи — ветер и дождь, внутри меня — тепло и сухо, и нужен ну очень веский повод, чтобы выманить меня на свет божий и заставить общаться с людьми на понятном им языке. Поэтому люди, меня окружающие, разделились на два слабо противоборствующих лагеря. В одном из них считают, что я очень умная, но в каких-то личных целях притворяюсь дурой, чтобы в нужный момент сгруппироваться, взмыть и отхватить себе кусок побольше. В другом, напротив, думают, что я совсем не притворяюсь и на самом деле являюсь полной идиоткой, которая только молчит и улыбается, а если и попытается в общую беседу предложение вставить, то оно будет состоять максимум из трех слов: подлежащее, сказуемое и междометие.

Если человек периодически не озирается, он не понимает, где находится.

Она не любила масок: и носить неудобно, и снимать трудно.