Люблю тебя, как перец острый красный,
Как будильника утром звонок.
Как сильный ветер в день ненастный,
Когда до косточек промок.
Как снег за шиворот зимою,
На тротуарах гололёд,
Когда с размаху головою
До искр из глаз летишь на лёд.
Люблю тебя, как сотрясенье,
Моих разумненьких мозгов.
Как утром рано в воскресенье
Сосед всегда сверлить готов.
Люблю, как бешеное пенье,
Весной дуреющих котов.
… показать весь текст …

На дворе и метель, и вьюга… Дует резкий февральский ветер,
Но меня ты согреваешь — самый лучший мужчина на свете.

Согреваешь теплом душевным, согреваешь меня словами,
Ведь однажды чистое чувство пробежало зачем-то меж нами.

Для меня ты самый желанный, самый лучший на этой планете.
Знай, теперь за моё настроенье. Ты сегодня один лишь в ответе.

На дворе и метель, и вьюга… Дует резкий февральский ветер.
Жду, когда ты согреешь фразой: «Нет роднее тебя на свете!»

Банка варенья. Вот так чтобы- ложкой…
Укрыться под пледом с мурчащею кошкой…
Полдня просидеть просто так у окошка.
И тихо смотреть, как синичка за крошкой…
Уйти с головою в любимую книгу.
Опять перемыслить сюжета интригу…
Вечер.Варенье и чашка горячего чаю.
Вспомнить кого-то.Нет, совсем не скучаю…

Давай пойдём не за руку, а рядом.
В безбрежности пространства растворяясь…
Друг друга грея мыслями и взглядом,
Их мягкой добротой соприкасаясь…
Уйдём тихонько мы в тепло заката,
Которое подарит щедро летний вечер.
Нас лёгкий ветерок зовёт куда-то,
Вплетаясь в музыку волшебной встречи…
На берегу реки мы молча посидим вдвоём,
Чтоб таинство природы не нарушить.
Нырнём в нежнейший шёпот волн
И леса шорохи живые будем слушать.
Под ночи тёмно -синей шалью,
Обнявшись солнечным теплом,
… показать весь текст …

Давай уже свой грамофон и пластинки.
Желательно с танго, чтоб тонко по лезвиям нот
И тактом, и прочею полуоткрытою на плечах.
Я помню. Сказала же-помню!ты любишь блондинок,
Их мини и глупость в раскрашенных ярким глазах.
А я обажаю варенье из вишен и с косточками компот.

И раз, и два, и раз-два-три, поворот и рукою в плечо!
Держи не обхватом, а словно сейчас уронишь,
Шагая по линии, веря в движения страсти огня.
Назад, разворот и разрез оголяет
(зараза.назло!),
Ладонью по коже в случайном дыхании «для».
Да помню я, помню! Блондинки. ты любишь блондинок всего лишь.
… показать весь текст …

Ты смотришь на меня, красивая нагая,
Что б мне сказать тебе, Не знаю я, не знаю.
Ты улыбаешься во сне, а я покой теряю,
Халат ты ищешь в тишине, а я так просто таю.
Изгибы тела, красота, безумство тихо овивает,
О Боже, я схожу с ума, ты мило песню напеваешь.
Хочу дотронуться, идёшь, туда, где кресло почивает,
Твоя спина и ниже, дрожь, ты соблазняешь, соблазняешь.
Нагнувшись тихо ты берёшь, зачем пришла, ты точно знаешь.
Я верю, ты совсем не врёшь, улыбка это подтверждает.
Идёшь к кровати нежно так, садишься сверху и целуешь,
Я умираю, не пустяк, я знаю, что сейчас ведь будет…

Била наотмашь…
Ревела, рыдая в подушку.
Прощала… как дура…
Старела… Обиды глотая…
Казалась себе
Я какой-то овечкой заблудшей…
А впрочем, какое казалось…
Такой и была я.

Била наотмашь…
А утром бежала в догонку…
Слушала сказки… смеялась…
Глаза закрывала…
Лёд отношений…
… показать весь текст …

Казалось Ангел не так хорош?
Изменить в нём хотелось многое?
Вокруг ходили, точили нож,
Приводя в соответствие строгое.

Оттеняли что-то, меняли цвет,
Нимб вращали в любых направлениях.
Что ж удивляетесь, если в ответ
Чёрт предстал во всех проявлениях?!

«Я тебя никому… никогда… ни за что не отдам» —
Говорил… только вспомнишь теперь ты об этом едва ли…
Равнодушно и холодно: «Вы обознались, мадам»…
И родные глаза… вдруг презреньем, как грязью, обдали.

Рассмеяться бы что ли… неловкость за шутку принять.
Мне так хочется верить: отречься не должен, не можешь…
Что за страшные игры со мной затеваешь опять?
…Поскорей бы уйти, чтоб не выдать предательской дрожи…

Обозналась… ну что ж… значит, стали чужими уже.
Значит, я в нашем мире одна до сих пор оставалась…
И сейчас ощущаю, как будто в толпе… в неглиже
Я — у всех на виду… И душа от стыда оборвалась…
… показать весь текст …

Случайный секс. Тела на смятых простынях.
Они в костюмах от-кутюр «Адам и Ева».
Впервые хочется лежать, ее обняв.
Впервые жалость у него, что он — не первый.
Пружины скрипнули и замерли, устав.
В рассветной дымке испарился облик стервы.
Впервые ей целуют руки и уста.
Впервые стыдно ей за то, что он — не первый.