Аква

Переживи, перетанцуй, перелюби седую зиму,
Снег будет падать свысока и тихо опускаться мимо,
Снег будет таять на щеке, хранящей горечь поцелуев,
Хранящей нежное тепло давно прошедшего июля.
Снег будет падать… И пускай. Зимой ты больше любишь листья.
И я несу тебе цветы сквозь тишину замерзших мыслей.
Зимой ты больше любишь спать. И я ложусь с тобою рядом
И укрываю нас одним уютно теплым одеялом.
Зимой ты больше любишь свет. Я молча зажигаю свечи
И растворяюсь в красоте укутавшей собою вечер.
Зимой ты тянешься к огню. Я зажигаю свою душу,
Чтоб сердце в жар, чтоб речь в стихи, чтоб снова отступала стужа.
Пусть дни проходят как слова: открыто, искренне, ритмично,
Зимой я так тебя люблю… Но это, впрочем, как обычно.

Не спрашивай, как тебе называть меня. Имя лишь случайный штрих, привычная пустота звуков на красивых губах. Не спрашивай, как тебе называть меня, придумай мне имя. Смешай случайный блеск глаз с падающим за окном снегом, добавь поющее тепло между нами и мягкость первых слов. Наложи оттенки собственных мыслей, раскрась огромным размахом чувств, таким свойственным тебе. Придумай мне имя, которое для тебя будет значить что-то большее, чем условность пропечатанных в паспорте букв. Которое будет значить что-то только для тебя. Придумай мне имя, в котором только ты увидишь мой усталый взгляд сквозь дым сигареты, наши улыбки на расстоянии одного выдоха, первый, еще неуверенный поцелуй, соприкосновение душ в череде холодных дней. В котором ты прочтешь историю одной жизни, такой, какой ты видишь ее. Придумай мне имя, только ты, и оно станет по-настоящему, всерьез, до надрыва глупого сердца, до легкой дрожи касающихся твоей кожи пальцев — моим.

Люди больше всего на свете любят наклеить на другого человека ярлык, который раз и навсегда освобождает их от необходимости думать.

Дитя Востока, ты медленно увядаешь под бледными лучами холодного солнца…
Каждое прикосновение жестокого зимнего ветра забирает частичку твоей жизни…
Пустынное жаркое солнце зовет тебя своими лучами, манит золотыми просторами…
Море ласково гладит волнами белоснежный песок, такой родной и такой далекий тебе…
По ночам тебе снится родной дом с прекрасными садами…
Великолепный запах жасмина вспоминается тебе уже смутно…
Родная речь пытается сорваться с твоих губ каждый раз, когда ты произносишь чужие, резкие слова…
Ты тщетно пытаешься найти знакомые лица в чужой многоликой толпе…
Ты вспоминаешь о проходящей молодости на чужой земле, и твоя душа наполняется скорбью…
Недоумеваешь, почему, по какой нелепой ошибке ты оторвано от места, где живет твое сердце…
Дитя Востока, ты медленно увядаешь под бледными лучами холодного солнца…

Бранились на досуге два поэта,
Тянули Славу дружно за стопЫ.
Один кричал: Я твоего сонета
Видал без метра, рифмы и строфы!

Ямб твою мать! — орал другой в ударе, —
Ты, на хорей, лишь гнусный акрофил!
Махнул иктой, и кинул ею в харю,
Но харю тот эпитетом прикрыл.

Константа полетела с диким воем
Прям в темечко… Октава уж течет.
В ответ был взрыв эддической строфою,
Что клаузелу мОдеру пошлет.
… показать весь текст …

Мой учитель сказал мне однажды, что никто не может побеспокоить другого — только мы сами лишаем себя спокойствия.

Каждое утро мы рождаемся вновь. И то, что мы сделаем сегодня, и будет иметь наибольшую важность.

Знание — великое искушение перед которым трудно устоять.

Когда человек превращается в птицу,
То кто-то всегда превращается в небо,
Смывает свои прошлогодние лица,
Рисует глаза из оттенков рассвета,
Становится выше на самую малость,
На беглый пролет между телом и богом,
Становится старше на тихую старость
И младше на солнце, вдруг ставшее слогом.
Становится искренним в счастье и муке,
Изгибом последнего в жизни вопроса,
Находит себя растворившемся в звуке
Для птицы своей зажигающим звезды.
Но что-то еще бессознательно снится
Сложившему крылья свои человеку:
… показать весь текст …

Когда этот мир станет выцветши чуждым,
В душе не найдется ни слов, ни обид,
Когда понимание станет ненужным
И свечи погаснут, и смех отзвучит,
Стань эхом последней впитавшейся боли,
Стань длящейся тенью забытой мечты,
И линии жизни на узкой ладони
Придай совершенно иные черты.
Пиши себя заново с чистой страницы,
Пытливо заглядывай в чьи-то глаза,
Стремись в эти руки, люби эти лица.
Чтоб снова сгореть. Но уже навсегда.