Мы были с Вами так огромны,
Мы расстилались так просторно,
Мы заплетались, как ковыль.
А утром, в солнечных квадратах,
Кружа в кофейных ароматах,
Танцует в световой купели
Пыль.
И оседает карусельно
В горах простынных и ущельях
Моей растрепанной постели.
Стыль.
Есть люди, милые душе!
Не глядя, можно в них влюбиться…
И напридумывать себе,
Что ты им нужен, словно птица…
Как та, но только, не в руке!
А где-то там, на небе, синем…
Душа летает в журавле,
И песнь поет, смешным синицам…
А ты, становишься живой!
Стараешься всем пригодиться…
Твой образ, как супер-герой,
И хочется, собой гордиться…
И есть, кто понимает все!
Что ты как феникс, нужен стимул!
Я стал бы непобедим и, наверно, маленько богом,
Если был бы тобой любим, а не просто, твоим знакомым…
Понимаешь, душа пуста, и на сердце ужасный холод,
Поедает внутри тоска, неуёмен, тоски той голод…
Пустота, разные города, зима за окном и холод,
Все это было бы ерунда, если бы рядом ты,
улыбка твоя и любимый голос…
Просыпаюсь с твоим теплом, запах твой от моей рубашки…
Глаза открою и темнота, а по телу бегут мурашки,
Ты была и опять ушла, растворилась в бездушном сне,
Плачет снова моя душа, но ты не слышишь, я в пустоте…
Вдохнуть мне хочется до боли глубоко,
Чтоб вдохом этим, сладостно-свободным,
Заполниться до верха … и легко,
Поплыть над реками, печально-высоко,
Гудком торжественным, туманно-пароходным.
Сквозь стекла витражей цветным фонтаном
На стены замков выливался свет.
Два короля, задумались над планом,
Продумывая тактику побед.
В начищенные старые гербы,
С портретов предков в тусклых гобеленах,
Взирали королевские умы
В преддверье битвы в день Святой Елены.
Вот пробил час… Они бросают в бой,
Уравненные в силе, батальоны.
То наступление сигналят, то отбой…
А пешки падают за честь своей короны.
Счастье — это талант ценить то, что у тебя есть, а не то, чего нет...
(с) Вуди Аллен
А счастье, очень многолико:
Есть то, что любит тишину…
А есть, что веселится громко!
…в запале даже рвёт струну!
Есть то, что поспешать не любит,
…а кое, быстро как стрела!
Порою так спешит — что ранит!
И тут же лечит — вот дела…
А есть, что щедрое без меры,
Себя нисколько не щадит…
Такое любят все Амуры,
…он часто стрелами шалит)))
Ещё есть с опытом — степенно!
…не медленно и не спешит,
Зима, так замедляет мыслей бег,
Былое…
…нас уводят в эту спячку,
Ломается душевный оберег,
Как будто мы попали в злую сказку…
И голос,
… внутренний, в кошмарном сне,
Кричит, лишь шевеля губами…
Пытаясь разобраться хоть в себе
Реальность осязая, не глазами…
А чудеса,…
…они возможно ждут!
В уме, им так осталось мало места…
Судьба и память, все мосты пожгут
Если вдует Ветерок
В тучку пыль со всех дорог,
Разрастется туча сильно.
И закрученная в рог,
Приопустится слегка.
Так в природе получают
Грязевые облака!
…конец света не наступит, пока люди могут слышать друг друга.
Там, где тебя не слышат, стоит ли кричать?!
Где глухо сердце, там душа бессильна…
Их нужно пожалеть и пожелать,
Прозреть скорей и обрести их душам мира!
Пусть их сердца научатся любить!
Любить и слышать, даже там где тихо…
Любовь научит их себя понять,
И слышать сердцем, не своё лишь лихо…
И воцарит в том мире благодать!
Где есть любовь, и по соседству счастье…
Там души могут в небесах летать,
Чужое горе и для них ненастье…
Ночами она становилась большой сизой птицей,
Парила над миром и знала зарок непреложный:
Вернуться с восходом, испить отвар медуницы,
Чтоб снова увидеть, как втянутся перья под кожу.
И жить человеком. Обычно готовить завтрак.
Гладить мужу рубашки, вышучивать небылицы.
Варить утром кофе с гвоздикой и пряной травкой,
Умываться густым молоком вороной кобылицы.
Он долго не знал, крепко спал и сначала не верил,
Считал дикий запах и хлопанье крыльев — из снов.
Их постель была выстлана пухом со…
Бродяга-дождь,
…опять купает город,
Пытается от серости отмыть…
Ему не нужен, стимул, веский довод,
Он хочет так!
Привык чудить…
И дело вовсе не в плохой погоде!
…как кажется на первый взгляд.
Он любит так!
…как все!
Как всё, в природе!
Творит поступки!
…ради!
Невпопад…
Друг мой, не уходи, это — почти любовь.
Это — будто весна, голубые цветы,
пробившие толщу панцирных льдов…
Друг мой, в руках твоих — ритм биенья висков,
будто таинство вод в колодцах пустынь
средь мертвого зноя бесплодных песков.
Друг мой, не предавай… ни сейчас, ни потом:
это — как будто стоять под лавиной,
это — как будто став глупым дельфином,
под корабельным погибнуть винтом…
Не предай. Ни сейчас. Ни потом.
Намокшим шёлком на асфальте лежали озерца из луж,
Катарсис ливней и дождей смыл грязь и городскую тушь.
И город стал таким прозрачным и акварельностью маня,
Он время растворил как сахар, в кусочке пойманного дня.