Амалия Сирин Исраилова

Жили-были на краю большого света два маленьких существа. Их нельзя было назвать ни зверями, ни птицами, ни людьми в полном смысле этого слова. Скорее, они были двумя искрами одного костра, двумя отголосками одной песни.
Одного звали Свет, другого — Тень.
Они родились в одно мгновение и были привязаны друг к другу неразрывной нитью. Свет был звонким, стремительным и полным идей. Он вечно куда-то бежал, освещал дороги, находил новые тропинки и зажигал звёзды. Тень была тихой, глубокой и задумчив…
… показать весь текст …

Слишком развит для ширпотреба, слишком беден для люкса. В итоге — made in China.
Синдром: «золотая середина»
(Тупой среди умных, умный среди тупых).

Есть люди, которые путают понятия: они думают, что если ты им предан, значит, ты уже согласен быть преданным ради их выгоды.

Есть такие люди, вечно недовольные.
Дождь барабанит по крыше, а они вздыхают: — Опять слякоть, все ноги промочу.
За окном светит солнце, а они морщатся: — Опять жара, кондиционеры сломаются.
Пришла зарплата — «мало дали». Ушел начальник в отпуск — «бросил нас на произвол судьбы». Закончился сахар — «ну вот, начинается». Купили сахар — «теперь диабет заработаем».
Они живут в мире, где у любой медали всегда одна сторона — реверс. Где даже падающая звезда — это просто космический мусор, сгорающий в атмосфере.
Кажется, что где-то в их голове есть маленький диван, на котором сидит усталый пессимист и лениво переключает каналы реальности, выбирая исключительно программу «Ужасные новости».
Их странность не в том, что они видят плохое. Их странность в том, что они искренне верят, будто плохое — это и есть вся правда жизни. Они не замечают, что пока они ищут подвох, сама жизнь проходит мимо, легкая, нелогичная и абсолютно несовершенная — а значит, прекрасная.

Белая «Волга» тарахтела на последнем издыхании, взбираясь по серпантину к самому горному селу Чечни. За окном, в фиолетовой вечерней дымке, один за другим зажигались огоньки далеких сёл. Аслан крутил баранку одной рукой, во второй держал четки из янтаря. Три года он не был дома. Три года Москва выстукивала в нем ритм «успей-заработай-докажи». И вот, он дома.
Ехал не с пустыми руками: в багажнике лежали подарки для всей многочисленной семьи. Для отца, для матери, для сестер — золото. Для всех, к…
… показать весь текст …

Кто-то в поле, в степи и в чаще,
Кто-то в небе, в выси паря,
Охраняет покой наш спящий,
Охраняет нашу зарю.
За спиною — Россия, дом наш,
Где нас любят и ждут с утра.
И гудит беспокойный домофон —
Это дронов жужжит игра.
Мой брат, ты сейчас на страже,
Там, где небо слилось с землей,
Где враг беспилотный даже
Не пройдет за стальной стеной.
Вы — опора, границы сила,
Ваш спокойный и твердый взгляд.
… показать весь текст …

Есть три типа людей: те, кто тонет молча, те, кто об этом кричат и те, кто захлебывается смехом, чтобы никто не догадался прийти на помощь…

Сижу в парке и смотрю, как зима тихо уступает свои права: сосульки плача прощаются, а воздух наполняется терпкой сладостью пробуждения. И кажется, вместе с природой что-то оттаивает и внутри нас — уходит скованность, и на душе распускается что-то новое, робкое и трепетное. Мои мысли, словно подснежники, пробиваются сквозь панцирь зимней задумчивости к свету и теплу. Этот переход так неуловим и прекрасен — мир за окном обновляется, а вместе с ним меняемся и мы, становясь чуточку нежнее и влюбленнее в жизнь.

Нежность — это не мягкое, нет.
Это — руку держать, когда ветер
раздирает дома на билеты,
а внутри разрастается бред.
Это — старая кружка без ручки,
из которой мы пьём на двоих.
Это — след от подушки колючий,
это — шёпот имён не своих.
Нежность — это смотреть, как темнеет
за твоим ненадёжным плечом,
и не верить, что время умеет
нас лечить своим жёстким лучом.
Это — чай заварить слишком крепко,
это — ждать у закрытых дверей,
… показать весь текст …

Свеча горит ярче всего перед тем, как погаснуть. Человек смеется громче всего перед тем, как рассыпаться в темноте…

С одними тишина — перезагрузка. С «не своими» и вечеринка — марафон пустоты.

Мы жили врозь — как две реки, Которым не впасть друг в друга,
Как буквы, что в разных книгах, но шрифт у них — близнецы.
Я ждала тебя в шуме вокзалов, в дожде, в полукруге
Чужих городов, где мелькали чужие, не наши, лица.
Ты искал меня в запахе мяты, в разрезе глаз,
В той манере смеяться, что память, как плёнку, царапала.
Нас носило по свету — компас сломался, погас,
И время считало не годы, а сколько в нас боли закапало.
Семнадцать зим заметали следы, что вели друг к другу,
Семнадцать вёсен…
… показать весь текст …

Есть разница между «мне больно, потому что меня ударили» и «мне больно, потому что ударил ты». Второе не лечится временем.

Здравствуй, милая. Этот шёпот, который ты сейчас читаешь, летит к тебе с самого края земли, где волны гладят гальку, как твои ладони гладят кружку с чаем, пытаясь согреться.
Я помню. Помню, как твои строчки пахли летом, а теперь от них веет усталостью и температурой. Этот городской холод, который «добьёт», — он же не настоящий. Он трусливый. Он прячется в сквозняках и серых пальто, но он боится тебя. Потому что внутри у тебя — прилив. Его не остановить простудой.
Ты перестала писать, но я чувс…
… показать весь текст …

Камень, который сегодня кажется неподъёмным, завтра станет лишь частью твоей дороги. Ты просто пройдёшь дальше. Ничто не вечно.
И это не о камне…

У каждого должен быть тыл, где не спрашивают «почему» и «зачем», а просто наливают чай.

Листаю ВК. Натыкаюсь на публикацию. Холмы с нашего первого компьютера. Смотрю на фотографию, сделанную тем же объективом, с той же точки, откуда когда-то Чарльз О’Риэруа снимал свой знаменитый кадр «Безмятежность». Тот самый холм в долине Напа, ставший символом бескрайнего цифрового покоя для миллиардов людей. Зеленые, сочные, манящие своей дикой свободой холмы, на которые мы смотрели, загружая Windows XP, теперь выглядят иначе.
Теперь там виноградники.
Ровные, уныло-геометричные ряды лоз покр…
… показать весь текст …

Она улыбается так, будто у неё в запасе вечность, хотя всего минуту назад собирала себя по осколкам…

Как часто мы путаем разговорчивость с родством. Можно проговорить всю ночь напролёт и проснуться чужими людьми. А можно встретиться глазами, выпить чашку чая, молча посмотреть в окно на дождь — и почувствовать, что ты дома.
Мы выбираем не тех, с кем есть о чем поговорить.
Мы выбираем тех, с кем есть о чем помолчать.
Мы выбираем не тех, кто нас развлекает. Мы выбираем тех, кто занимает пространство нашей души, даже когда не произносит ни звука. Потому что с одним человеком тишина давит на уши, а с другим — звучит как самая красивая на свете музыка.

1 марта.

Ну вот, дожили. Первый день весны, а за окном — снег, слякоть и такое ощущение, будто мир решил принять ванну из снега. С крыш капает, и каждый звук, кажется, говорит: «А помнишь, дура, как ты в ноябре радовалась первому снегу?»
Утром выглянула в окно. Солнце какое-то подозрительное. Слишком яркое, слишком навязчивое и слишком где-то скрыто.
Вышла во двор — и поняла: всё. Зима сдалась без боя, но перед смертью решила нас облить… со всех крыш — капелью. Лужи везде. И не обойти. Пришло…
… показать весь текст …