Забудь мой адрес.
Чувства остыли.
Хватит шансов.
Ты их не считала!
Из нашей искры
лишь серый смог.
Ты роль играла,
но маска сползала.
«Святая» снаружи.
А в мыслях — корысть!
Твой пафос дешёвый
пустой антураж.
В этом сценарии ты — главная крыса,
спутавшая искренность
Я думал, любовь моя, можно прожить без слов,
но строки зовут и рифмуются до озноба.
Казалось, я — медь или кобальт, но я — стекло:
во мне отражаются равно тепло и злоба.
Здесь море, любовь моя, в часе езды верхом,
оно пахнет нежностью, ладаном и полынью.
Каштановой осени смолк покаянный хор,
и скоро потоками снежными небо хлынет…
Но всё же, любовь моя, часто бываю там,
смотрю, как в распахнутых водах искрится Север.
В зиме есть ни с чем не сравнимая чистота,
её превосходит лишь долгая память сердца.
Ты тихо и виолончельно поёшь во мне,
и музыку эту ничто заглушить не сможет.
Разные люди — разные судьбы.
Кто-то счастье хранит,
как медаль в кармане,
Кто-то чувствами торг
ведёт в обмане.
Кто-то поёт во весь голос,
чтоб слышали стены,
Кто-то молчит так глубоко,
что у эха нет тени.
В этом сокрыта их
странная правда:
Кому-то дано любить,
а кому-то — учиться прощать.
Где каждый идёт по
Говорят, что мы любим не за то, что помним о человеке, а за то, как его присутствие заполняет наши внутренние пустоты. А еще говорят, что забывание очищает пространство для новой встречи — с собой или с другим…
Несколько лет назад мой друг пережил тяжелый развод. А вчера он рассказал мне, что стал рассеянным: с утра забыл имя своей помощницы, которая работает у него уже 2 года; на совещании вдруг потерял мысль, когда коллега упомянул город у моря; а вечером на свидании от смеха девушки в синем…
Сила — в умении выбирать, кого слушать: дай сердцу слово, и оно станет ключом, открывающим только те двери, что нужны твоей душе, оставляющим закрытыми все лишние входы.
Когда дочь перестаёт скучать по отцу, отпадает и потребность любить чужих мужчин.
Исчезает нужда в «хочу» и «моё» — тех желаниях, что поощряют конкуренцию за внимание, а не за любовь.
Любящий человек никого и ничего не теряет.
Он себя первым возлюбил.
Освободившись от ненужных страданий и рекомендаций по уходу за драгоценным сердцем.
Так сердце, излечённое от старой тоски, становится самодостаточным храмом.
В нём больше не гуляют сквозняки чужих ожиданий и нет нужды запирать двери на замки ревности.
И в этой безоговорочной свободе рождается тихая истина: чтобы быть по-настоящему с кем-то, нужно сначала научиться быть целиком у самого себя.