Неверие в Творца сильнее всего выражается в том, что человек отказывается от свободы воли.
Жизнь — это неудовлетворённый соблазн.
То, что в нашей жизни что-то изменилось я понял, когда ещё в начале 90-х
в какой-то газете увидел кроссворд с фотографией Ленина и вопросом, кто это.
Не потому ли во время исторических потрясений народам позволяют сплотиться, что государственные бюрократии ради своего собственного спасения волей-неволей решаются ослабить контроль и предоставить им, пусть и на о…
Не смейте сеять на земле жестокость!
Пока я здесь, я буду вам мешать!
Какая удивительная лёгкость —
решиться быть свободным и дышать!
Не следовать условностям рассудка,
не совпадать с навязанным извне,
быть Моцартом хотя бы на минутку,
а не Сальери, заклинавшим «Мне …»!
И слушать, и смотреть, и восхищаться,
и упиваться красотой земли,
а если посчастливиться, подняться
в летящие по небу корабли!
Фундаментальное правило искусства — отсутствие всяких правил, а значит, и этого правила тоже.
Строить церкви в парках отдыха то же самое, что играть Баха в ресторане и это имеет смысл только в том случае, если вы хотите превратить рестораны в консерватории, а города в монастыри.
Плавный спуск ещё не гарантирует обратный плавный подъём.
Если от вашего появления на улице не становится светлей, то, может быть, вам не стоит выходить из дома.
Прочитать хорошую книгу — то же самое, что повстречать близкого человека.
Ленин — это коллекционер революции.
Человек, который умеет только брать и не умеет отдавать, похож на того, кто поглощает пищу, не будучи в состоянии её переварить.
Невесомое слово однажды на землю упало,
будто мало планет, будто звёзд ему в космосе мало.
Оно выбрало нас, оно выбрало час и минуту,
просто в руки легло и дыханием стало как будто.
Притянуло его или ветром случайным прибило,
и оно прижилось, и оно на земле не погибло.
Одиноко ему было в той бесконечности звёздной,
если время пришло в кронах вить долголетние гнёзда.
Может мы и не зря на земле для чего-то родимся,
может к слову и мы заодно чем-нибудь пригодимся,
если рифмы к словам иногда наша память находит,
значит, что-то живёт в человечьей беспутной породе.
В десятой части повести её главный герой, Василий Позднышев, говорит своему случайному попутчику в поезде следующее —
«Но у нас, когда из десяти брачущихся едва ли есть один, который НЕ ТОЛЬКО НЕ ВЕРИТ в таинство, но НЕ ВЕРИТ даже в то, что-то,
что он делает, есть некоторое обязательство, когда из ста мужчин едва ли один есть уже неженатый прежде и из пятидесяти один,
который вперед не готовился бы изменять своей жене при всяком удобное случае…»
Когда я прочитал эту фразу, а в повести она прод…
Мой именной билет не передать.
Останется пустующее кресло.
Кому-то даже лучше будет видно,
кому-то я не помешаю слушать,
но кто-то друг от друга отдалён
окажется и не протянет руку,
и кто-то слово не произнесёт
и что-то очень важное забудет.
Суровый контролёр стоит у входа,
как цербер на цепи у врат Аида,
сличает имя и судьбу решает,
хотя и сам судьбой определён.
Да есть ли у неё закономерность?
Иль правило единственное в том,
Эстетика безобразного не менее важна, чем эстетика прекрасного, потому что она показывает такие ужасы, в сравнении с которыми наша жизнь кажется вполне приемлемой и терпимой.
Долг красным платежом. В 1921г. Афганистан стал первым государством в мире, признавшим Советскую власть.
А в 2025г. Российская Федерация стала первым государством в мире, признавшим правительство движения «Талибан».
Жизнь — это баланс, а баланс невозможно держать бесконечно.
…
остался навсегда в глазах,
за сильными очками скрытый,
животный первозданный страх —
инстинкт природы неубитый.
Не он ли соблазнил в раю
подругу древнего Адама
и, обратив себя в змею,
ей объяснил строенье гаммы?
Тон разрезая в полутон,
деля без остановки дальше,
бесспорен был его резон —
не существует в мире фальши!
Не существует в мире зла,
Насколько бездонна человеческая душа, можно судить по количеству заблуждений и ошибок, которые человек успевает сделать за свою жизнь.
Если кто-то может объяснить, как «это» сделано — «это» уже не искусство.
Сложнее всего провести ровную линию.
Творчество — это свобода, ищущая себя ограничить.
Если бы Достоевский не вспоминал Бога на каждой странице своих романов, большевики не нашли бы никого лучше, для демонстрации кошмаров жизни царской России.
Для того, чтобы страна развивалась, в ней должно быть, как минимум, 50% недовольного правительством населения.