Бомжиха-бабушка, закутанная в тряпки,
с экземой на лице, ещё не так стара,
в картонном домике играет с нами в прятки
под выступом балкона, со двора.
Почти никто её не замечает,
а кто привык — давно махнул рукой,
как звать её — навряд ли кто-то знает,
и даже не известно ей самой.
День бесконечный тянется уныло,
заполненный обходом ближних урн,
объедки пиццы, что давно застыла,
ей лучшая на свете из микстур.
Она о чём-то шамкает губами,
неслышно говоря сама с собой,
и, может быть, рассказывает маме,
как спорит с незадачливой судьбой,
как маленькою девочкой играла
в весёлый праздник в кукольном дому,
а ныне и сама игрушкой стала,
забытой и ненужной никому.
Забвению мы дань платить готовы
и если бы так не были бедны,
с надеждою отчаянною снова
не ждали бы оттаявшей весны,
когда деревья липкою листвою,
от любопытных закрывая глаз,
соединяют нас опять с собою,
прощания отсрочивая час.
Бомжиха-бабушка, закутанная в тряпки...
© Игорь Мордасов 275
