Тональность жизни — форс-мажор.
Игра с огнём.Аллегро.
Наш гениальный дирижёр
щекочет залу нервы.
Пюпитры шеи напрягли,
как инопланетяне,
а вдруг оркестр Всея Земли
сюиту не потянет?
Но дирижёр взмахнул рукой,
вмиг прекратился шорох,
потом восторг сменил покой
и полилась «Семь сорок».
Был замкнут мир и ясен круг проблем.
Небесный свод служил щитом незримым.
Негромкий голос обращался к тем,
кто представлялся близким и любимым.
Из целых чисел составлялся ряд.
Величина делилась без остатка
и всё, чего касался лёгкий взгляд,
гармонией звучало и порядком.
Был домом мир. А мог он быть другим
когда стояла в центре мирозданья
Земля? Когда Афины или Рим
давали имя каждому созданью?
Когда богов бессмертных пантеон,
роднясь с людьми и судьбами играя,
Чтобы получилось что-то — должно совпасть многое, чтобы получилось
нечто — должно совпасть всё, но нужно особенно постараться,
чтобы не получилось ничего.
Моцарт — это попса второй половины 18 века.
Одни самоутверждаются, создавая своё, другие, уничтожая чужое.
Россiи нужен миръ, мiру нужна Россiя.
А вы никогда не пробовали праздновать, не смотря ни на что?
Сталин очень высоко ценил русскую классику, а потому выстраивал отношения
с Гитлером, взяв за образец отношения Александра 1-ого и Наполеона,
Я стал держать бумаги лист и ручку наготове,
чтобы проснувшись, сразу записать
то, что во сне увижу, и однажды
я видел сон, с которым к Фрейду надо бы пойти
и разобраться в том, о чём шло дело.
А сон такой:
лежат бок о бок грешники на спинах,
их много, всех я не запомнил.
Начало сна мгновенно растворилось и исчезло,
как растворяется туман над лугом утром,
но двух запомнил очень хорошо-
Сталина и Горького.
У Сталина выходит из ноздри
огромный, жирный, бесконечный червь.
Уж двести лет прошло, как Пушкин прочертил
круг идеальный от руки свободной.
Никто другой за ним с тех пор не повторил
рисунок ясный формы благородной.
Как и любой повтор провалу обречён,
так и с попыткой начертанья круга.
Он из набора форм изящных исключён,
давайте не обманывать друг друга.
Нам остаются угловатость и разрыв,
без прилагательных дающих закруглённость,
бесцветие имён, ещё глагольный взрыв,
загугленность, залайканность, неровность.
Я в лучшее не верить не могу,
пусть столько в предложенье отрицаний!
Я выбегу из них и на бегу
преодолею знаки препинаний!
Я мудрости копеечной не чту,
предполагая оставаться щедрым,
и я скорей наивность предпочту
коллекциям, сокровищам и недрам.
Я не хочу, чтоб заполненьем граф
вершился день бухгалтерским итогом!
Я расплачусь, какой бы ни был штраф,
мне хватит сил, чтоб упереться рогом!
Хочу я быть! Я вопрошать хочу!
Оставя за собой удар последний,
Что, Господи, стряслось с моей страной,
когда войну нельзя назвать войной,
когда снимает на ходу с ноги
болотистая ряска сапоги,
блевотиною мерзкой изо рта
главенствует повсюду срамота,
когда дрожит кровавым холодцом
заплывший мозг, увенчанный венцом,
когда национальный суицид
шестому поколенью эксплицит,
когда… а, впрочем, почему бы нет,
раз делает страна себе минет?