Игорь Мордасов

Я стою на остановке между Солнцем и Луной.
Я стою на остановке, справа-холод, слева-зной.
Согреваясь-остужаюсь, охлаждаясь-кипячусь,
я стою, но я вращаюсь, я покоюсь, но кручусь.
Шар малинового Солнца. Шар сиреневой Луны.
Между ними дымка вьётся тонко-снежной пелены.
Лёгким облаком дыханья с ней в одно соединясь,
я сплетаю мирозданья кратковременную связь.
Бессловесно замирает от торжественности дух.
Поднимаясь по спирали, проникает в тайны слух.
Звуки музыки небесной пересохшим горлом пью
и в трёх нотах звёздной бездны околдованный стою.

Я приценился, сколько стоит снег
у продавца, торгующего смело,
в ответ услышав громогласный смех-
снег оказался известковым мелом.
Бесснежная московская зима
заставила меня поверить чуду.
Я от покупки этой без ума
и перепродавать её не буду.
И сколько б ни давали, никому
не уступлю и сердцем не растаю,
рассыплю ровным слоем на траву
и пусть лежит до бархатного мая.
А там гроза и тёплые дожди,
дубравы и поля с борщевиками.
… показать весь текст …

Жизнь — такая жестокая штука,
накормила обидою всласть,
а беспамятства мудрой науки
не дала даже малую часть.
Уходите в себя и радейте
о продлении вашей души,
и покуда рождаются дети
не спешите, пишите, дыши…

Если убрать помехи, мешающие нам, мы услышим
удивительную симфонию окружающего мира.

Талант — это смелость.

Неприятности в жизни спасают нас от её действительного ужаса.

Смешение стилей — это пищевые добавки.

Если вы боитесь потерять своего зрителя — не делайте в вашем концерте антрактов.

Рядом должен находиться только тот человек, от которого
ты согласен услышать самую горькую правду.
… показать весь текст …

Жизнь — это книга, которую каждый пишет, только к последней странице узнавая правила грамматики.

Жизнь — это книга, которую не принимает в печать ни одно издательство.

Жизнь — это книга, которую никому не удается прочитать до конца.

Жизнь — это книга, взятая в библиотеке в которую однажды ее приходится вернуть.

Жизнь — это книга, в которой перепутаны страницы.

Жизнь — это книга, которую сдают в макулатуру, чтобы сделать из нее другую макулатуру.

Жизнь — это книга, которая попадает в переплёт.
… показать весь текст …

Наверное таковых больше, но я знаю, как минимум, трёх гениев, творивших вне времени и не обращавших никакого внимания на восприятие своих современников. Это Микеланджело, Бетховен и Тарковский.

Первый в скульптуре «Пьета» создал мраморный плат, на котором лежит Иисус,
строго квадратной формы, что выяснилось спустя 500 лет, когда его с помощью
компьютерных технологий расправили ото всех складок и изгибов.
А ведь мог бы не усложнять себе жизнь и не делать этого.

Второй, величайший авангардист в…
… показать весь текст …

Выпьем за то, чтобы камерность нашей жизни не становилась одиночной!

Прежде чем увидишь большое в малом, нужно научиться видеть малое в большом.

Человек — это закономерная случайность.

Жизнь заканчивается с осуществлением последней мечты.

Поэзия и музыка — это высшие формы фантастики.

Если целью твоего движения стало само движение, ты никогда
не пожалеешь о том, что делаешь.

К жизни каждого человека можно написать музыку,
… показать весь текст …

На корабле построили собор.
Войди в него через портал органа.
Попробуй тишины, что с давних пор
бездоннее, чем пропасть океана.
Величием пространства ужаснись,
дух потеряв от глубины и выси,
и если посчастливилось — молись,
чтоб навсегда остаться в закулисье.
Не уходить из тонких галерей,
изогнутых дугой, как плечи лука,
где в серебре органных батарей
покоится сокровищница звука.

Снижаю потребленье кислорода,
а также выделение тепла,
умело мимикрирую с природой,
которая меня произвела.
Метаболизма сложные процессы
по первому желанью торможу
и, не впадая в лишние эксцессы,
в криптобиоз, как в масло нож, вхожу.
Взаимно вежлив. Обоюдно чуток.
Поскольку алкоголь давно не пью,
то понимаю над собою шуток
и дать могу большое интервью.
Образованья высшего, не жиже.
С таблицей умножения знаком.
… показать весь текст …

Н.К.

Между нами лишь тринадцать этажей,
как заточенных с насечкою ножей,
как тринадцать лабиринтов из огней,
как тринадцать бриллиантовых камней.
До тебя идёт за полминуты лифт,
но таких головоломок даже Свифт
не придумал Гулливеру предложить,
чтоб его заставить двадцать лет кружить.
Двадцать лет петлять по серым этажам,
двадцать лет служить капризным миражам,
двадцать лет и не решиться на подъём,
двадцать лет чтоб не случилось быть вдвоём.
… показать весь текст …